Я продолжала задавать ей вопросы, вглядывалась, подмечала каждую черточку в ее поведении – как она иногда умолкает и слегка наклоняет голову, как улыбается – на случай, если придется обманывать камеры.

Добраться до ее бабла – и сразу свалить. Она, конечно, заметит пропажу, будет гадать, что произошло, но ни за что не подумает на соседку в самолете, верно? Или подумает? Нет, если пойдет в полицию, они выяснят, кто я, и сразу заподозрят меня…

Мне нужно было сходить в туалет – и заодно хоть минуту подумать в одиночестве.

– Не пропустите меня? – попросила я. – Я схожу кое-куда. Сумку оставлю здесь.

– Конечно, – ответила она и встала, чтобы меня пропустить.

В туалете я заперла дверь и, тяжело дыша, привалилась к стене. Если Стефани встанет, чтобы сходить в туалет, и тоже оставит сумочку, я смогу в нее залезть. Из нашего разговора я уже очень много о ней знаю. Где работает, где выросла, где училась, о родных, о друзьях… Знаю даже, в каком отеле будет жить. Если бы захотела за ней проследить, это было бы проще простого. А что, если приехать в «Хилтон» и сказать: «Я Стефани Монро, у меня здесь забронирован номер»? От этой мысли у меня даже мурашки побежали. Но ведь она тоже поедет в отель! Как же нам с ней разминуться?

Вслед за этой мыслью пришла другая – мрачная, угрожающая, словно далекая гроза. Что, если сделать следующий шаг и в самом деле стать Стефани Монро? Что из этого выйдет? И что будет значить? Если она куда-нибудь денется, а я – хотя бы на несколько дней – превращусь в Стефани Монро, большую начальницу на телевидении с кучей денег на счетах, – дальше смогу исчезнуть надежно и бесповоротно. В ее одежде, с ее бумажником, с ее ноутбуком и всем прочим я смогу расхаживать у всех на виду, и никто меня не узнает. А потом просто скроюсь. Уеду в Мексику, поселюсь в каком-нибудь богом забытом городке у моря, где никому не придет в голову меня искать.

Я представила себе домик на берегу моря. Совсем маленький, на одного. Обставлю его в стиле шебби-шик – как было у меня в Мэдисоне, пока я не переехала к Гленну, где пришлось довольствоваться стилем «холостяцкая берлога». Красота и уют Гленна не интересовали; я хотела перевезти к нему свои безделушки, цветы, коврики, цветастую мебель, но он уперся.

– Вот что, детка: давай-ка все это продадим, а на выручку съездим куда-нибудь! – сказал он, когда мы начали жить вместе. – А мебели и всего прочего у меня дома хватает. – Я, в розовом тумане влюбленности, согласилась, понадеявшись на романтическое путешествие; а Гленн денежки прикарманил и все откладывал поездку, а потом объявил, что деньги придется пустить на «домашнее хозяйство», и обвинил во всем президента и инфляцию.

А теперь, запершись в тесной уборной в хвосте самолета, я мечтала, как обставлю воображаемый домик в воображаемой мексиканской глуши на воображаемые деньги, которые собираюсь украсть у реальной женщины из семнадцатого ряда! Зажмурившись, я принялась медленно считать от десяти до одного, в обратном порядке. Когда досчитала, уже дышала спокойно. «Не забегай слишком далеко вперед, Жасмин, – сказала я себе. – Может, она и не пойдет в туалет, и вся эта фантазия рассеется сама собой».

Но, когда возвращалась на свое место, у меня кружилась голова и почти подташнивало от волнения и нетерпеливого ожидания. Я понимала: сейчас или никогда. Самолет уже начал снижаться: скоро появится надпись «Пристегните ремни».

Когда я добралась до края нашего ряда, Стефани встала меня пропустить, но затем сказала:

– Я схожу туда же.

Меня едва не затрясло. «Спокойно, Жасмин, спокойно! Не показывай волнения!»

– Конечно, – ответила я самым естественным тоном.

Стефани повернулась и пошла по проходу. У меня вспотели ладони. Сумочка лежала от меня в нескольких сантиметрах – стильная сумочка от Кейт Спейд, ярко-голубая, как яйцо малиновки. Как отличалась она от моей потрепанной, давно потерявшей форму сумки с бахромой!

«Не спеши! – сказала я себе. – Не сейчас. Подожди немного».

Украдкой оглянулась назад, в сторону уборной. Стефани шла по проходу не оборачиваясь.

Казалось, собственное тело мне больше не принадлежит. Я взглянула через проход. Напротив сидела, соприкасаясь плечами, немолодая пара: ее рука в его руке, глаза у обоих закрыты. Стюардесс рядом нет – чем-то заняты в буфете. Больше никто меня увидеть не может.

В каком-то трансе, как робот, я схватила сумочку Стефани и подтянула ее к себе. Снова оглянулась. Стефани нет, дверь уборной закрыта. Осторожно открыла молнию, сунула руку внутрь, нащупала бумажник. Он нашелся сразу – пухлый, жесткий на ощупь, сразу понятно, что из настоящей качественной кожи.

Приглядывая за парой напротив, я осторожно вытащила бумажник, открыла и заглянула внутрь. Вот и водительское удостоверение: Стефани Монро. Кроме него, я увидела три кредитные карты, одну дебетовую, целый набор скидочных карт из разных магазинов, какое-то рабочее удостоверение, несколько страховых карт и фотографию красивого молодого человека в мантии и шапочке выпускника колледжа.

Водительское удостоверение легко выскользнуло из пластиковой обертки, и я аккуратно переложила его к себе в сумку, во внутренний карман. Хотела отправить туда же и кредитки, но тут женщина напротив заворочалась, открыла глаза и сказала мужу:

– Дорогой, кажется, скоро сядем!

Сердце у меня подпрыгнуло и забилось где-то в горле. Рядом со мной лежит открытая сумочка Стефани! Вряд ли им с той стороны прохода это видно – но я не была вполне уверена.

Мужчина пробормотал что-то неразборчивое, а за спиной у меня, кажется, послышался щелчок двери в уборную. Я не знала, Стефани ли это выходит или кто-то другой входит во вторую крохотную кабинку, но рисковать было нельзя. У меня оставалось несколько секунд.

Женщина с той стороны отвернулась к окну; в тот же миг я застегнула бумажник Стефани, затолкала его обратно в сумочку, ее тоже застегнула и положила точно на прежнее место.

Стефани вышла из уборной и шла по проходу ко мне. Чтобы сделать вид, что занята, я достала телефон и наушники. Я была на грани обморока; казалось, украденное удостоверение у меня в сумке пульсирует, словно крошечное бьющееся сердце.

Я чувствовала, что вся вспотела, и не сомневалась, что при попытке поддержать беседу выдам себя выражением лица. Да и не смогу сейчас поддерживать связный разговор. Так что сказала:

– Стефани, очень приятно было с вами поболтать, а теперь, пожалуй, отдохну немного, пока самолет не сел. – И, чтобы звучало естественнее, добавила еще одну ложь: – Мы с подругой собираемся тусить допоздна, так что сейчас лучше вздремнуть.

– Звучит отлично, – ответила