минут спустя вернулся оттуда один. Главной уликой против него стали биологические следы.

– Только никому не говори! Ни единой душе! – взмолилась я, вдруг испугавшись, что об этом признании придется пожалеть.

– Не скажу, обещаю! – ответила Рейвен, по-прежнему глядя на меня во все глаза. – Но… черт, Жасмин, ты теперь моя героиня!

Ни разу больше мы об этом не разговаривали. На следующем уроке (это был испанский) Рейвен то и дело бросала на меня взгляды искоса. Явно пыталась понять, стоит ли мне верить.

Две недели спустя сеньора Гольдберг устроила нам тест по географии Мексики. Вместе с крупными городами – Мехико, Канкун, Пуэрто-Вальярта, Тихуана – внесла туда и места помельче: Гвадалахару, Оахаку и даже тихую рыбацкую деревушку под названием Пуэрто-Эскондидо.

Рейвен наклонилась ко мне через проход и прошептала:

– Если у нас когда-нибудь будет куча бабла, давай сбежим в Пуэрто-Эскондидо! Только мы с тобой. Название прямо райское, правда? Пу-эр-то-Эс-кон-ди-до! Обязательно там с тобой встретимся! – И улыбнулась.

– Пуэрто-Эскондидо… ага! – прошептала я в ответ, глядя на карту – на поселок, уютно устроившийся возле моря, представляя себе бесконечное солнце и белый песчаный пляж. В моем представлении это была полная противоположность Мэдисону, штат Висконсин, – или тем кошмарам, что все еще не давали мне спать по ночам.

Мы с Рейвен и Анной тусили вместе до выпуска из школы; потом Рейвен, подрабатывавшая официанткой, познакомилась в кафе с парнем постарше и вечно где-то пропадала с ним. И я в то же лето начала заниматься сексом, не предохраняясь, и в конце концов забеременела от одного лузера из нашего класса. Маме пришлось заплатить за аборт. После этого она сказала, чтобы учебу я себе оплачивала сама. Так что в школе визажистов я долго не продержалась.

Рейвен вместе с тем парнем из ресторана переехала в Атланту, но часто наведывалась и в Мэдисон. Жила, как и я, бестолково: бралась за разную неквалифицированную работу, подрабатывала проституцией, толкала наркоту. Об Эллисон мы с ней никогда больше не заговаривали.

Теперь, сидя в самолете рядом с этой женщиной, Стефани, я думала о том, что у нас в школе она наверняка была бы в одной компании с Эллисон. Среди шикарных девчонок, мамаши которых покупают дочерям карнавальные костюмы со стразами и оплачивают профессиональную укладку и макияж для обычной тусовки с одноклассниками. Могу спорить, в школе у Стефани была куча друзей. Да и сейчас наверняка полно – с ее-то деньгами!

Пока Стефани спала, я косилась на ее руки: аккуратный маникюр, идеальные розовые ноготки. А я ни разу в жизни настоящего маникюра себе не делала: слишком уж дорого. Кое-как красила ногти сама, и вечно выходило черт-те что. Наверняка Стефани устраивает себе выходные в салоне красоты, со спа, маникюром и педикюром, сидит в сауне или в парилке, ложится на стол для массажа горячими камнями. А потом, разумеется, массаж лица, чтобы не было морщин…

Я снова почувствовала, как колет грудь ее удостоверение в лифчике. Это напомнило, что удостоверение Стефани я присвоила, а деньги нет. Мне нужны ее кредитки! Нужен шанс проникнуть в ее жизнь!

Когда мы встали, чтобы идти к выходу, я сказала:

– Что ж, Стефани, пожелайте мне удачи в Денвере! И вам хорошо провести время на конференции!

– Спасибо. Повеселитесь там с подругой! Рада была с вами познакомиться.

Она сняла с верхней полки сумку и пальто маленькой старушки и протянула ей.

– Благодарю вас, милочка, – сказала старушка. – Удачной поездки вам обеим!

– И вам, – с улыбкой ответила я.

Мы вышли из самолета, я помахала Стефани и свернула налево, где, согласно указателю, ждал автобус в город, – а она двинулась к другому выходу на пересадку.

Но вместо того, чтобы идти к автобусу, нырнула в соседний выход и достала телефон, сделав вид, что просматриваю сообщения. Нужно было дать Стефани отойти подальше, а потом посмотреть, когда у нее самолет. И лететь за ней в Сан-Диего либо этим же рейсом, либо следующим. Платить опять придется наличными.

Я выпрямилась и неторопливо пошла туда, где виднелся ряд выходов, при этом оглядываясь вокруг, чтобы неожиданно с ней не столкнуться. Убедившись, что Стефани поблизости нет, метнулась в ближайшую уборную и заперлась в кабинке для инвалидов, где побольше места.

Расстегнув дорожную сумку, быстро вытащила оттуда джинсы и топик и переоделась, для пущей маскировки накинув сверху фланелевую рубашку Гленна. Затем убрала в сумочку ленноновские очки, волосы закрутила в узел на макушке, как можно выше, нацепила бейсболку и постаралась все пряди убрать под нее.

Выйдя из кабинки и взглянув на себя в зеркало, я осталась вполне довольна. Прямо другой человек! Чтобы довершить преображение, достала из сумочки косметичку и начала накладывать густые черные тени на веки и румяна на скулы.

В школе визажистов я успела походить на занятия по «трансформативному макияжу»: как с помощью макияжа сделать так, чтобы человек выглядел совсем иначе. С помощью разных основ, контурных карандашей и игры с цветом мы полностью изменяли внешность. Контурных карандашей сейчас не было, они мне не по карману. Вся косметика из «Уолгрина», по большей части просроченная, кое-что высохло и растрескалось – но что с того? Для моей цели сойдет и «версия для бедных».

На дне сумочки нашелся тюбик губной помады: оранжевый цвет, который не слишком мне идет. Пару недель назад какая-то посетительница забыла ее на раковине в туалете и за ней не вернулась, так что я забрала ее себе. Теперь и помада пошла в дело.

Закончив работу, я удовлетворенно оглядела себя в зеркале. Никто, увидев меня в аэропорту несколько минут назад и сейчас, не поймет, что это тот же самый человек! По-другому одета, по-другому причесана, в кепке, без очков, а теперь еще и ярко накрашена! Единственное, что осталось прежним, – сумочка с бахромой.

Вернувшись в кабинку для инвалидов, я открыла тележку и запихала сумочку туда, поверх одежды. Присела на тележку, чтобы примять, и наконец сумела закрыть молнию. Верх вздулся – зато теперь ничто меня не выдавало.

Я выскользнула из туалета и потихоньку двинулась вперед, стараясь держаться там, куда не смотрят, и воображая себя шпионом-ниндзя. Прижималась к стенке, не поднимала головы, в двери проходила только следом за другими. Никто на меня не смотрел – вот и отлично. Оказавшись наконец в зале с десятком выходов, я быстро нашла монитор, на котором отображались ближайшие рейсы, и разыскала рейс Стефани в Сан-Диего – найти его было нетрудно, в ближайшее время в Сан-Диего вылетал лишь один самолет.

Следующая остановка – у стойки, где девушка в форме только что закончила приветствовать пассажиров, летящих в Финикс. Она прибиралась у себя на столе,