преподнесла ему подарок, а затем его рот снова опускается. Я чувствую, как его язык скользит по моим складочкам, исследуя их. Он не торопится пробовать меня на вкус, и я стараюсь держаться как можно тише, чтобы снова не сбить его с толку. Я сосредотачиваюсь на других вещах, таких как его хвост, порхающий взад-вперед по моей ноге, давление его тела на мои бедра, пряди его длинных черных волос, которые веером ниспадают на мою нижнюю половину. Тихие звуки, которые он издает, говорят мне, что он наслаждается собой.

Я так зациклена на нем, что вздрагиваю, когда его язык скользит по моему клитору. Это посылает волну удовольствия по моему телу, и я издаю испуганный звук.

Он поднимает голову, и выражение его лица такое довольное и гордое, что я чуть не смеюсь.

— Третий сосок, — говорит он с торжествующей ноткой в голосе.

— Третий… что? — О чем, черт возьми, он говорит?

Я открываю рот, чтобы спросить, что именно он имеет в виду, но тут он снова опускает голову и с удвоенным энтузиазмом проводит языком по моему клитору. Из моего горла вырывается крик, и я забываю о том, что нужно не двигаться и не отвлекать его. К черту отвлечение внимания.

— Еще, — выдыхаю я, нарушая свою клятву не давить ему на голову. Я кладу туда руку и направляю его обратно между своих бедер. — Ты потрясающе справляешься, Таушен. Ты… ооооо. О боже, у тебя действительно хорошо получается.

Такое чувство, что мои глаза вот-вот закатятся, если он продолжит в том же духе. То, чего ему не хватает в утонченности и опыте, он восполняет энтузиазмом и острым языком. Эти две вещи сочетаются? Это безумно вкусно, и я быстро теряю над собой контроль. Через несколько мгновений я задыхаюсь вместе с каждым движением его языка, разочарованно постанываю, когда он меняет ритм, и запускаю пальцы в его густые волосы, потребность овладевает мной.

Я удивляюсь, когда меня захлестывает оргазм, потому что он еще даже не воспользовался своими пальцами. Я кончила только от того, что он просто лизал меня, и кончила сильно. Я выкрикиваю его имя, содрогаясь от всей этой силы.

Он поднимает голову, на его большом красивом лице появляется самодовольное выражение.

— Я хочу сделать это снова.

Тяжело дыша, я приложила руку ко лбу.

— Дай девушке минутку отдышаться. Господи.

Выражение его лица меняется с мужского превосходства на мальчишеское удовольствие.

— Значит, я доставил тебе удовольствие?

— О боже, да. — Я счастливо вздыхаю, все еще не переводя дыхания. — «Удовольствие» — кажется, неподходящее слово. «Потерпевшая крушение» — могло бы быть лучше.

— Хорошо. — Он снова опускает голову, готовый перейти ко второму раунду.

Я хватаю его за рога прежде, чем он успевает это сделать.

— Подожди, — говорю я ему. — Мне нужно больше времени. Мои пальцы на ногах все еще не разогнулись.

Он выглядит немного недовольным моей недостаточной выносливостью и снова ложится рядом со мной, лаская мою грудь.

— Скажи мне, когда снова будешь готова. Я жажду большего.

Трудно сосредоточиться, когда он играет с моими сиськами. Я пытаюсь отдышаться, но он, кажется, очарован моими сосками, играя с ними нежными, сводящими с ума способами, которые вскоре заставляют меня снова извиваться и тяжело дышать. Когда я больше не могу этого выносить, я переворачиваюсь на бок, обвиваю руками его шею и погружаюсь в страстный поцелуй.

Таушен хихикает мне в рот, снова перекатывая нас, пока я не оказываюсь под ним, и его язык не проникает в мой рот. Жестокая вещь. Вот и все, что нужно для того, чтобы дать девушке отдохнуть. Я решаю, что пожалуюсь позже. Гораздо позже. Его язык переплетается с моим, и он проводит рукой вниз по моему телу, и я хочу большего, чем просто это. Я хочу всего.

И когда он снова тянется к моей груди, я понимаю, что хочу свести его с ума. Я хочу заставить его кончить так же сильно, как только что кончила я. Мне в голову приходит идея, и я втягиваю воздух. Осмелюсь ли я? Будет ли он считать меня ужасной и распутной? Или ему это понравится?

Он отстраняется, на его лице появляется любопытное выражение.

— Что такое?

— Просто интересно, не хочешь ли ты попробовать что-нибудь немного… озорное. — Я прикусываю губу и одариваю его своей самой обаятельной улыбкой.

— О чем ты? — Он обхватывает мою грудь. — Я могу прикоснуться к тебе?

— О да. — Я усмехаюсь при этой мысли. — Ты можешь часто прикасаться ко мне.

— Тогда покажи мне.

— Но ты должен пообещать мне, что не будешь считать меня шлюхой, если мы сделаем это.

— Ш-люх? — Он хмурится. — Что это за слово?

Фу. Необходимость все объяснять каким-то образом делает ситуацию в десять раз хуже.

— Это когда ты думаешь, что я плохой человек, потому что у меня больше опыта в мехах, чем у тебя. — Я внутренне съеживаюсь, ожидая услышать его ответ. Правда в том, что у меня действительно гораздо больше опыта в мехах, чем у него. У меня была своя доля неудачных решений и прискорбных связей на одну ночь. У меня были парни, в которых я думала, что влюблена, и у меня были глупые, бессмысленные интрижки. Я нормальная современная девушка. Но что, если это для него слишком? Что, если эта мысль покажется ему ужасной? Я задерживаю дыхание, ожидая, что он что-нибудь скажет. Что-нибудь.

Выражение его лица становится озабоченным, и, клянусь, я чувствую, как мое сердце разбивается на миллион кусочков.

— Брук, — мягко произносит он. — У меня нет такого опыта. Я не хочу, чтобы ты думала обо мне хуже из-за того, что я не специалист по мехам.

— Нет. Это глупо. С чего бы мне думать о тебе хуже? — Я одариваю его дразнящей улыбкой. — Это просто означает, что ты поддаешься обучению.

Он не улыбается в ответ.

— Значит, в твоих глазах это не недостаток?

— Только если ты не сочтешь недостатком то, что у меня были другие мужчины.

Выражение лица Таушена мрачнеет.

— Мне не нравится мысль о том, что другой мужчина прикасался к тебе. Прикасался к тому, что принадлежит мне.

— Но это в прошлом, — мягко говорю я ему. — Ты — мое будущее.

Он кивает и наклоняется ближе ко мне для еще одного поцелуя.

— И это все, что имеет значение.

При этих словах я яростно целую его. Большинство парней не такие понимающие, но, с другой стороны, я всегда знала, что Таушен не похож ни на кого другого. Даже на этой планете он ведет себя немного иначе,