излишне яркие мысли, — и распахиваю их в тот момент, когда открывается дверца и на водительское место садится Янковский.

Прошло одиннадцать с половиной минут, которые тянулись вечностью. Он бросает на меня короткий, проверяющий взгляд — ровный, тёплый — и вместе с этим взглядом горячая волна под рёбрами отступает. Воздух снова становится пригодным для дыхания.

Глава 41

Ник

Вчера я проводил Нику на вечерний поезд до Смоленска, и вместо того чтобы поехать к себе, на автопилоте повернул к её дому. Ключ повернулся в замке мягко, как будто квартира ожидала меня так же, как я — её.

Внутри пахло её духами и чем-то домашним — смесь кофе, чистого хлопка и той тёплой ванили, которая остаётся на моей коже после её объятий. Постель всё ещё хранила наш вечерний жар, смятый след на простыне был почти физическим напоминанием о нашей последней близости.

Я долго ворочался — не потому что неудобно, а потому что рядом было пусто. Оказалось, что я уже привык к её дыханию на подушке и к тому, как она, полусонная, ищет мою ладонь под одеялом.

Честно признаюсь самому себе: я привязался к ней быстрее, чем планировал и чем вообще умею. И это странное спокойствие, которое приходит, когда её ладонь лежит в моей, когда она обнимает, целует или просто смотрит, — не объясняется рациональностью: никакие аргументы не складываются в уравнение, зато факт очевиден и прост.

Мне нужна Покровская Ника. Вся, целиком и полностью.

И меня не пугает ощущение, что Ника уже под кожей — как тёплый имплант, который не мешает жить, а лишь меняет настройки изнутри. То, что её кровать вдруг стала роднее той, на которой я спал годами, тоже не пугает.

Когда Ника пишет: «Спокойной ночи, Никита», экран телефона на секунду освещает комнату холодным светом. Я ловлю себя на кривой улыбке, отвечаю коротким «Спокойной ночи, моя девочка» — и уже через секунду проваливаюсь в сон.

В первой половине дня — летучка, после которой ухожу к себе, чтобы составить и отправить несколько рабочих писем: два запроса по логистике, один ответ юристам, согласование по графику отгрузок. Открываю почту — и взгляд сразу цепляется за входящее в общий ящик. Тема влетает как сирена, набранная капсом и с ошибкой, которая только усиливает мерзость происходящего:

«ГОЛАЯ ПОДРУЖКА СЫНА ГЕН.ДИРЕКТОРА — ЯНКОВСКОГО. СМОТРЕТЬ ВСЕМ!»

На долю секунды мир сужается до этой строки. Пальцы почти автоматически тянутся к мыши — останавливаю себя на полпути. Дышу. Раз. Два. Слева в колонке — скрепка вложения, ниже — обрывок тела письма. Этого достаточно, чтобы понять содержание — и не открыть. В правой панели быстро пролистываю адресатов. Письмо ушло на общий ящик и в копии — на полтора десятка внешних адресов, среди них — несколько наших крупнейших клиентов. Отправитель — левый адрес с подложенной «официальной» подписью. Это не «случайный спам». Это целенаправленный вброс.

Тёплая полоска злости поднимается от солнечного сплетения к горлу — и тут же я гашу её, переключаясь в режим чистки. Левой рукой отправляю письмо в карантин на уровне клиента, правой уже тянусь к телефону — сперва сисадминам.

— Игнат, — начинаю ровно, — в общих ящиках рассылка с вложением. Первое: немедленно роутить в карантин всё по этой теме и с таким же вложением. Второе: удалить из всех ящиков сотрудников, кто успел получить, с сервера — тоже, подчистить индексы. Третье: заблокировать повторные попытки по сигнатурам и схожим темам. Через пять минут — у меня с логами и заголовками.

— Принял, — коротко отвечает, щёлкает чем-то на фоне и отключается.

Я понимаю, что «больших» клиентов рассылка тоже зацепила. Это не просто некрасиво — это уже репутационные риски, звонки, лишние объяснения. В висках стучит не кровь, а секундомер: кто успел открыть, кто переслал дальше, сколько у нас минут на перехват.

В общий чат бросаю стоп-сигнал: «Не открывать рассылку с темой “…”. Удалить. Это вредоносная рассылка. Вопрос решаем».

Секунда — и всплывает уведомление «re: FW: …» от одного невнимательного отдела. Цепочка пошла. Чётко ощущаю, как внутри всё становится ледяно-ясным: сейчас важны только скорость и точность, никакой эмоции. Ника — мысль о ней прожигает, как раскалённая игла, — потом. Сначала накрыть пожар, чтобы ни одна искра не долетела дальше.

Пишу PR короткий «скелет» письма для клиентов:

«Уважаемые партнёры, сегодня утром в результате внешней атаки на корпоративную почту вы могли получить несанкционированную рассылку с некорректным содержанием. Мы принесли извинения и уже локализуем инцидент…» — и пересылаю маркетингу с пометкой «срочно — разослать персонально, без рассылочных списков».

Только тянусь к телефону, чтобы набрать СБ, как дверь в кабинет распахивается без стука. Так ко мне захаживает в этой компании только один человек. Мой отец.

— Что это? — он даже не повышает голос, но в этом «это» слышится целый реестр: «всё, что ты сделал неправильно за последние двадцать шесть лет».

— Решаю, — отвечаю спокойно, на автомате раскладывая по полочкам. — ИТ уже на удалении, СБ поднимаю через минуту. Блокировка, чистка, фиксация. Клиентам — объяснения и извинения.

Он смотрит секунду, две. Лоб сдвинут, складка между бровями глубже, чем обычно — ему не нравится атака через корпоративную дверь в личную жизнь.

Мне, отец, тоже.

Держу его взгляд. Наконец кивает — один раз, жёстко. Уже разворачивается к двери, но на пороге оборачивается:

— Это удар по нам, — произносит сухо. — И по тебе, в первую очередь.

— Я знаю, — отвечаю. — Всё решу.

Отец качает головой и выходит из кабинета. Дверь прикрывается, и воздух в комнате на миг становится гуще, плотнее, как перед грозой.

В горле дёргается жилка злости — чистой, горячей — на того, кто решил пролезть таким образом в мою личную жизнь и превратить мою женщину в грязный инструмент. Мысль прожигает, как раскалённая игла: чужие руки потянулись не только к моему имени, но и к её телу — в теме письма, в вложении, в чужих взглядах. Пытаюсь выключить эмоции и мыслить рационально. Мне нужна холодная голова.

Кладу ладонь на стол, чувствую под пальцами шершавость дерева, выравниваю дыхание — вдох на четыре, выдох на шесть. Пульс постепенно уходит из горла в запястья.

В этот момент всплывает «входящий»: Игнат. Короткая сводка с логами, заголовками, IP из пула дешёвых VPN, письмо прокинуто через два ретранслятора, спуф подписи. Найти концы возможно. Окей.

Пишу Игнату подключить СБ.

Параллельно звонит аккаунт ключевого клиента:

— Добрый день, Никита Александрович. Тут… слив на ваше имя пришёл. Звоню предупредить.