в голове. — У них должен быть маг где-то на базе, который откроет портал для отхода».

Стандартная тактика рейдеров: быстрый наскок, грабёж, отход через точку, и тот, кто ее стабилизирует. Если его грохнуть, то джигиты фиг свалят.

На всё про всё не больше десяти минут, пока не подоспеют настоящие силы. Значит, у меня ещё есть время. Но его мало. Работаем…

Глава 19

Глава 19

Я вылез на небольшой открытый пятачок, резко развернулся и швырнул последнюю гранату не вверх, а вдоль склона, туда, где, как мне казалось, они пытались обойти меня. Взрыв грянул ближе, земля содрогнулась у меня под ногами. В воздухе повисла плотная завеса едкого дыма и пыли. Идеально.

Я побежал прочь от ручья, в сторону самого страшного участка — к месту наибольшего скопления тел у головы состава. Это был отчаянный, почти самоубийственный ход. Но и самый неожиданный.

Запах ударил в нос, едкий, сладковато-приторный, с примесью гари и экскрементов. Я споткнулся о что-то мягкое, посмотрел вниз — на пустое, восковое лицо молодой женщины. Её глаза были открыты и смотрели в серое небо с немым вопросом. Где-то рядом тихо плакал ребёнок. Плач был тонким, надрывным, как писк раненого зверька.

Нельзя было думать. Нельзя было чувствовать. Я отключил всё. Остался только холодный, механический расчёт хищника.

Я нашёл место — небольшое углубление, где несколько тел лежали друг на друге, образовав некое подобие баррикады, и с силой втиснулся между ними, прикрывшись сверху безжизненным телом мужчины в разорванном пиджаке. Его кровь, ещё тёплая, сочилась мне на шею.

Я замер. Забросил автомат под себя, прижал к животу, руку согнул, прикрыв лицо. Стал ещё одним трупом на этом поле смерти.

И начал ждать. Дышать нужно было медленно, поверхностно, не поднимая грудь. Сердце пыталось вырваться из грудной клетки, стуча в рёбра, как в барабан. Я прикусил губу до крови, чтобы сосредоточиться на этой боли, а не на всепоглощающем ужасе вокруг.

И они пришли. Не осторожно, а как растрёпанное, злое стадо. Сквозь щель между рукой и землёй я увидел сапоги. Грязные, стоптанные. Пятеро. Они бежали, тяжко дыша, пыхтя, что-то крича друг другу хриплыми, взвинченными голосами:

— … их, сука, целый отряд! Спецназ!

— … Где Тахир? Говорили, что магов в поезде почти нет! Махмуд будет в ярости!!!

— На хер всё, пора валить! Чувствуешь? Скоро откроют!

Они пробежали мимо. Совсем рядом. Один даже задел сапогом мою ногу. Я не шелохнулся. Не дышал.

Бандиты промчались, тяжело дыша и переругиваясь, их шаги затихли впереди. Они бежали к точке сбора, к месту, где должен был открыться портал. Спинами ко мне. Идеальные, незащищённые мишени.

Я ждал. Считал про себя. Раз. Два. Три. Достаточно, чтобы дистанция была прицельной для автомата, но не сильно опасной для меня, если они все же успеют среагировать.

Резко, одним движением, сбросил с себя мёртвое тело, вскочил на колени, поднял «Корд». Они были в тридцати метрах, бежали врассыпную, но в одном направлении. Я поймал в прицел ближайшего. Нажал на спуск.

Очередь ударила ему в спину и ноги. Он рухнул с коротким, обрывистым воплем. Я перенёс ствол на следующего, дал ещё одну короткую очередь. Ещё одно тело сложилось, как марионетка с обрезанными нитками. Эта рванина даже без бронежилетов была. Откуда набрали таких?

Хаос. Крики: «Сзади! Он сзади!»

Но они не стали разворачиваться, пытаться отстреливаться. Наоборот, ускорились, подхватив под руки двух раненых, которые кричали и дёргались. Они даже не пытались принять бой. Их главной задачей было добраться до портала. Живыми или мёртвыми — неважно, но добраться.

И тогда с другой стороны, от леса, раздался низкий, протяжный, леденящий душу звук. Не то рог, не то вой сирены, модулированный магией. Сигнал. Чёткий и предельно ясный.

Это подействовало на них, как удар хлыста. Они, словно обретя второе дыхание, рванули вперёд, таща раненых, оставив на земле убитых.

Я встал во весь рост. Адреналин кричал в крови: «Добей!»

Поднял автомат, поймал в прицел спину того, кто тащил раненого товарища. Очередь. Он вздрогнул, упал, потянув за собой другого. Я перенёс ствол, выстрелил ещё раз. Ещё один замертво рухнул лицом в землю.

Но остальные… Они не оборачивались. Даже не пытались укрыться. Бежали со всех ног к пульсирующему в воздухе в двухстах метрах от меня сине-зелёному разрыву реальности — к порталу. Он висел, как вертикальная лужа из масла и света, мерцая и искажая всё за собой.

Последние двое, волоча между собой окровавленного, но живого товарища, достигли его и, не замедляя хода, прыгнули внутрь. Портал дрогнул, сжался и схлопнулся с тихим, похожим на вздох звуком, оставив после себя только пустое место да струйку искр, угасших в воздухе.

Тишина.

Она обрушилась внезапно, после какофонии выстрелов, взрывов, криков и этого жуткого рога. Тишина, нарушаемая только треском пожаров где-то далеко, слабыми стонами и тем самым тонким, безутешным детским плачем.

Я опустил автомат. Руки тряслись. Внезапно ноги подкосились, и я сел на землю, прямо в холодную, кровавую грязь. Дыхание выходило прерывистыми, хриплыми рывками. Перед глазами всё плыло.

Я огляделся. Пятеро бандитов лежали недалеко, трое — дальше, там, где я их застал врасплох. Восемь трупов. Плюс те, что унесла первая граната. Около десятка или больше. Да, забыл еще тех двух, самых первых. И это все за каких-то пятнадцать минут.

В ушах стоял звон, заглушавший всё. Но постепенно сквозь него начали пробиваться и другие звуки — собственное тяжёлое дыхание, далёкие крики о помощи, нарастающий где-то далеко за холмами рокот двигателей. Наверное, это всё-таки идет помощь. Или новые бандиты.

Я поднял голову, глядя на небо, которое на востоке начало светлеть, окрашиваясь в грязно-розовые тона. Фух. Кажется, уши… не слышу толком. Но я жив.

И следующая задача — уже не убивать, а выживать в этом новом, полном смерти и боли мире, который только что родился из огня и стали. Но это уже потом. Сейчас нужно просто дышать.

Двигаться, надо двигаться. Выпрямился, чувствуя в теле предательскую дрожь. Опомнился, и, чуть пригнувшись, отправился в сторону Софии. Увидел по пути мужчину, что еле дышал, рукой прикрывая разорванный живот. Присел с ним и попытался как-то перевязать его остатками одежды. Бездумно, механически. Опомнился, когда заметил, что он уже не дышит.

Встал, пошел дальше, уже не скрываясь. Накатила жуткая апатия, а еще стало накрывать. Вот как тогда, в подвалах барона.

Хреново — еще мне только вырубиться осталось. Это все еще та дрянь из