и теперь я стал счастливым обладателем виллы на Кубе. Мне будет где укрыться в случае, если понадобится.

Потом я предупредил Сэла, что завтра понадобятся его люди, и к нему обратятся Скьяво с Реджинелли, и уехал.

Потом поехали к букмекеру на Западной Сорок Второй. Это был немецкий еврей по фамилии Шпицер, который работал на меня уже несколько лет, и приносил стабильные пять тысяч в месяц. Я подозревал, что реальная цифра прибыли была раза в полтора больше, просто Шпицер прикарманивал разницу. И я помнил, что Лаки сознательно позволял ему воровать, потому что он был человеком, который «украдет копейку, но заработает для меня рубль».

Я сказал ему, что скоро мы запустим новую лигу, и чтобы он занялся рекламой — Демпси и Конору нужен будет ажиотаж на боях. Мы поговорили немного, и я отправился на Бауэри в «Парадиз».

Полина встретила меня радушно, напоила кофе, предложила девочку, но мне было не до того. Как выяснилось, деньги парни Маранцано вернули ей на следующей день, все пятьсот долларов до цента. На бизнесе этот случай не отразился, клиентов меньше не стало, и то, что мы втихую отметелили на втором этаже четыре человека, тоже наружу не вышло.

Джо Адонис был там же, мы поговорили немного, накатили по бокалу виски. Он предложил открыть еще одну точку ближе к Таймс-сквер. Джо нашел отель, который был на грани разорения и держался только на владельце — очень ушлом парне, который умудрялся брать выгодные кредиты. Сейчас банк запросил кредит обратно, и мы могли купить парня с потрохами, выделив ему деньги на погашение задолженности.

Я сказал свести парня с Лански — пусть он решает, он же у нас гений финансов. Но закинул тему по поводу того, что проституция привлекает много внимания, практически столько же, сколько наркотики. И сказал, что нам нужно будет переквалифицироваться в более легальную сферу.

С Бауэри мы снова поехали в Бруклин, к ирландцам — Конор назначил встречу. И вот у него были проблемы — виски из Кентукки. Производство не поспевало за спросом — он просил денег на новые аппараты и разрешения перенести заводы в Джерси.

Денег я решил выделить, а насчет производства отправил его к Бруни — он с Семьей Д'Амико, которая пока так и не стала официальной частью Организации, был накоротке.

Когда мы выехали из Бруклина, уже темнело. Двинулись на Пятую авеню, где я сегодня решил остановиться. Там было красиво, витрины универмагов оказались ярко освещены. Рождество приближалось, и город украшали к празднику — гирлянды, елки, венки. А по улицам то тут, то там уже начинали бродить Санта-Клаусы.

Я распрощался с парнями, вошел в квартиру, а потом не выдержал и позвонил Гэй. Мы поговорили немного, и я пообещал, что скоро все закончится, и ей можно будет выйти из укрытия. На самом деле я не был в этом уверен, но дела действительно шли все лучше и лучше. Скоро можно будет убрать Массерию, и тогда война действительно подойдет к концу.

Если, конечно, все пройдет так, как задумано. Мои мысли бы да Богу в уши.

Интермеццо 6

В одной из квартир на Стрикер шла большая игра. Она длилась уже вторые сутки, и ставки на ней были крупными. Ее вел Паскуале Бароне, но он не был ее хозяином. Настоящим владельцем этого игорного клуба, оборудованного прямо в квартире жилого дома, был никто иной как Сэл Маранцано. Или дон Маранцано, как его называли официально.

Паскуале платил напрямую боссу, все об этом знали, и никто его не трогал. Никто никогда не посмел бы устроить налет на эту точку или хоть как-то помешать ее работе.

Игра шла в покер на пять карт. За столом сидело четыре человека, но на самом деле один из них был подставным — молодой шулер, который промышлял этим с самого начала. Он гастролировал по игорным клубам, принадлежащим Семье Маранцано, участвовал только в крупных играх, и его задачей было играть и выигрывать.

О том, что он играет нечестно, знали только организаторы, и за это он платил долю. Большую — самому ему доставалось меньше четверти от суммы выигрыша, но и этого вполне себе хватало.

Помимо игроков здесь было двое охранников, и еще двое парней из соучастников Семьи, задачей которых было приносить кофе, закуски, ну и прибираться. Игра подходила к концу, ставки становились все крупнее, и ближе к ночи все должно закончиться. Тогда Паскуале останется только посчитать выигранное, а потом немедленно же отвезти долю Маранцано. Не лично, конечно, нет, а через посредника.

Но деньги ему было сказано привезти срочно. Потому что боссу они срочно понадобились — шла война.

Но это ни капли не напрягало Паскуале. Он полностью обоснованно считал себя маленьким человеком, и думал, что в этой войне больших шишек ему ничто не угрожает.

— Тройка, — проговорил один из игроков, молодой, но очень амбициозный адвокат, по имени Томас Дьюи.

У него были большие планы на жизнь. После краха на Уолл-стрит, он решил, что пора закончить с частной практикой и идти работать в прокуратуру. И пришел он сюда не просто так — ему хотелось больше узнать об играх, которые проводят Семьи.

Ведь это именно то, чем ему хотелось заниматься в своей карьере — борьбой с организованной преступностью. Там можно прославиться, сделать себе имя, а потом, если повезет, то пойти в политику. И он оценивал свои шансы очень высоко, учитывая, что организованной преступностью сейчас практически никто не занимается.

А вот обычным людям приходится сталкиваться с ней все чаще и чаще, по мере того, как эти макаронники набирают силу и власть.

— Стрит, — показал свои карты Эцио, тот самый молодой шулер.

Дьюи надул губы, а потом резко выдохнул. У него закончились деньги, и это означало, что пора выходить из игры. И проиграл он крупную сумму. Нет, можно было, конечно, взять в долг и попытаться отыграться, но что-то подсказывало ему, что все не так просто.

В эту секунду в дверь постучали. Не условным стуком, как было положено, а просто пробарабанили. Паскуале повернулся к одному из охранников и кивнул, мол, посмотри.

Тот вытащил из кобуры под мышкой пистолет, спрятал руку с ним за спиной, и двинулся ко входу. Спросил:

— Кто?

— Парни, это срочно. Сюда едут копы.

Все напряглись, игроки встали из-за столов. Никому не хотелось, чтобы его застукали за азартной игрой, наказание за это было вполне серьезное. Так уж работали