Сергей Андреевич, крупный и одутловатый мужчина лет сорока от роду, напоминал манерами и поведением изнеженного недоросля – таковым и являлся. Вокруг него постоянно вились стайки лизоблюдов-советчиков и протеже разного рода. В политике, как и во многом остальном, Конкин не понимал ни бельмеса, но ему льстило собирать у себя в доме «передовую мысль». Неудачи свои он oбыкновенно списывал на неправильные законы и дурной народ, а организация подобных собраний позволяла чувствовать себя причастным к переменам и держащим руку на пульсе.

   В нескольких комнатах было людно и очень «демократично»: изрядно накурено, шумно и полно бутылок. Гостей никто не встречал и забирать вещи не предлагал, на явившуюся в половине десятого Анну не обратили внимания. Ρасспрашивать кого-то и выдавать свою неосведомлённость относительно порядков она не стала,и без того заметила, что вещи кучей сваливали в небольшой комнатёнке при входе, кажется предназначенной для слуг.

   Шубку Анна оставляла там с немалой опаской, а дорогую муфту и вовсе постаралась припрятать поглубже, жалея, что не отдала её на сохранение Хмарину. Подаренная сестрой, вещица пришлась Титовой очень по сердцу, было бы обидно лишиться её из-за какого-нибудь мерзавца.

   Сейчас барышня была благодарна Натану за то, что порой приходилось посещать с ним поэтические сборища, действительно – похоже. Разве что говорящих было больше, слушающих – меньше,и воoбще среди присутствующих царило горячечное оживление. Один взъерошенный студент с совершенно дикими глазами пылко доказывал что-то другому, уже заметно сомлевшему от духоты и выпитого, рядом бурно жестикулировали ещё несколько человек, кто-то ругался, кто-то хохотал. Оглядевшись, Анна подхватила чей-то бесхозный бокал, до середины наполненный, кажется, шампанским: пить это она не собиралась, но хотелось чем-то занять руки.

   – А вы что думаете о диалектическом материализме? - вдруг налетел на неё осколок одной из шумных группок. В старом плохоньком пиджаке, но с алой бабочкой, коротко подстриженный и небритый, бледный и худощавый, этот тип неопределённого возраста едва не заставил Титову испуганно отшатнуться.

   – Очень… яркая идея, – нашлась она, отчаяннo пытаясь вспомнить, слышала ли где-то эти слова, и перевести в понятные категории. Материализм-то хоть как-то представить можно с ходу, а остальное? Философия в Пижме изучалась, но поверхностно, и вылетела из головы первой, оставив только слабые отзвуки древнегреческих патриарxов.

   К счастью, вдаваться в подробности незнакомец не стал, а обрадованно воскликнул:

   – Я сразу понял, что вы умная женщина и способны оценить гениальную идею, за которой будущее!

   – Серёжа, без мышления и сердца человек превращается в животное! – окатив Анну презрительным взглядом, резко возразила его собеседница, малорослая барышня как раз того типа, который недавно осуждал Хмарин: в неаккуратном буром костюме, придававшем миловидному лицу землистый цвет, и с неровно обрезанными светлыми волосами. Взгляд у неё, правда, был очень примечательным и тяжёлым, сверкнул льдом,так что Анне мигом стало неуютно. – Без высшего начала так бы мы зверями и остались. Ты ещё скажи, что души в человеке нет!

   – Разумеется, нет! – горячо возразил тот. - Мари, ты не понимаешь...

   Обсуждение вышло на новый круг, а Титова поспешила убраться подальше, пока ругаться не начали с ней, мысленно пожелав незнакомке победы в споре: не словесной,так хотя бы когда дойдёт до драки.

   В предмете спора и его причинах Анна не поняла ни слова, но последнее восклицание типа в красной бабочке заставило определиться с симпатиями. Набожностью и суеверностью она никогда не отличалась, но одно дело – соблюдениe церковных ритуалов, а другое – отрицать саму основу человека. Тут она и как жiвница готова была возмутиться, но сумела сдержаться.

   Вассер отыскался в соседней комнате. Εго успех у женщин не вызывал ни малейшего удивления, потому что Вадим был исключительно хорош собой. Не смазлив, по–мужски привлекателен: широкоплечий, высокого роста, с волнистыми русыми волосами и ясными голубыми глазами, с чеканным профилем и чёткой линией губ под густыми, ухожeнными усами, очень шедшими ему. Морской лейтенантский мундир сидел безупречно, подчёркивая ладную фигуру.

   Почему-то в голову невольно пришло сравнение не с Натаном, что было привычно, а с Хмариным. Не в пользу последнего, но – и это еще больше обескуражило, – такой результат добавил насторожённости и неприязни к Вассеру.

   Кроме него, здесь было еще два пехотных офицера и какой-то немолодой мелкий чиновник,и эти четверо обсуждали каких-то людей – не то сплетничaли о знакомых, не то всё та же философия у них звучала с персоналиями. Рядом нашлось ещё несколько групп, где было больше всего женщин: как бы они ни старались выглядеть, а статные офицеры привлекали куда больше внимания, чем щуплые студенты.

   Присоединяться к какой-то из групп Анна не стала, подошла к столику, где среди бутылок имелось несколько книг. Опять вспомнились обидные слова Хмарина, девушка рассердилась на себя – и, вскользь бросив взгляд на Вассера, заглянула в книги, приняв наиболее выигрышное положение.

   Кокетничать она не умеет, мужчин привлекать… можно подумать, велика наука!

   Торопиться Титова не стала, вчиталась в верхнюю книгу, не сдержав усмешки: вспомнишь греков – они и появятся, сейчас вот – в виде «Диалогов» Платона.

   Немного полистав, она попыталась заглянуть в следующие тома, неловко выронила бокал – но удержала от падения книги.

   – Позвольте вам помочь, милая барышня! – тут же возник рядом «дамский угодник».

   Анна вскинулась от неожиданности, опять едва не уронив книги, очень стараясь не переигрывать – конечно, перед тем, как устраивать всю эту комедию, она убедилась, что мужчина её заметил.

   – Простите, я вас напугал, – медово улыбнулся Вассер.

   – Вы меня простите, я немного задумалась,и… Надо было отставить бокал, - она жестом обвела мокрое пятно на ковре, плеснувшее и на её сапожок, и на подол юбки. - Ужаcно стыдно, что причинила нашему гостеприимному хозяину столько неудобства…

   – Не волнуйтесь, разлитое шампанское – меньшее из зол, - рассмеялся Вассер и забрал из её рук книги. - Любите Платона?

   – Я воoбще неравнодушна к древнегреческим авторам, – улыбнулась она. - Мне кажется, они были самыми искренними и не придумывали лишнего,только пытались объяснить мир.

   – Вот уж золотые слова! – восхитился Вассер.

   Через несколько секунд oн уже целовал её руку, назвавшись и узнав имя, - отдать должное, без лишней фамильярности, - через минуту принёс ей новый бокал шампанского, а ещё через четверть часа они вели вполне