не нуждается в жалости и заботе. За этим нет какой-то трагедии, грустной потери и обмана, просто Маргарита не считает нужным ограничивать себя одним мужчиной.

   – Как-то это всё… Неприятно, – с трудом подобрала Анна слово.

   – Считайте её гостьей из далёкой страны с чуждыми нам нравами, - предложил Хмарин.

   – Нам? – ухватилась девушка. – Вам, стало быть,тоже такое претит?

   – Мы с вами продукты одного общества, - слабо улыбнулся он. - Εсли вам интересны детали, моё знакомство с Маргаритой носит исключительно служебный характер, может быть со слабым оттенком приятельства, не больше того.

   – Я ничего подобного не имела в виду! – поспешила заверить она. Но смутилась, потому что – и правда, грешным делом, подумалось нехорошее. - Но всё равно она держится странно. Откуда ей всё это известно? Про угрозу со стороны воды ещё…

   – Анна, вы попались на простейший фокус, – вздохнул он. – Никoгда не видели, как работают гадалки? У Маргариты это неплохо получается. С водой вам и я предскажу сложные отношения: мы в Петрограде, они тут у всех так или иначе непростые – то наводнение, то дождь, то лужи. Я уж не говорю о Вассере. Как у вас с немецким?

   – Ах да! Я не подумала... Вассер, вода. И Водовозов ещё, – она улыбнулась. - Сплошная вода кругом,и правда что!

   – Конечно, вода кругом. Мы же на острове, - хмыкнул Хмарин. - А Водовoзов – из Охранки, что ли? Вы знакомы?

   – Приятельствуем, – не стала отрицать она. - Владимир хороший человек, у нас есть общие интересы. Мы познакомились на именинах у Татьяны Шехонской и сошлись на почве нелюбви к современным поэтам. А вы любите поэзию?

   – Я к ней равнодушен, – он пожал плечами.

   – И никогда не писали?

   – Вот уж упаси боже,даже в юности не пытался. А что, я похож на человека, который сочиняет стихи?

   – Вы и на музыканта не похожи, однако прекрасно играете, – возразила Анна. - Кто знает, какие еще в вас скрыты таланты?

   – Литературного точно нет, я бы заметил, а уж поэтический – тем более! – Константин докурил папиросу и, аккуратно затушив, бросил в стоявшую тут же урну. - Зато стреляю неплохо, это считается?

   – Это неинтересно, - возразила Анна и зашагала с ним рядом. – Это свойство профессии, как моё знание анатомии, без него никуда. К слову, а какие у нас планы до вечерней встречи? Как положено oдеваться на подобные… мероприятия? Что это вообще будет?

   – Мужчины собираются, чтобы до хрипоты орать о том, о чём никогда не договорятся, а женщины стараются выглядеть хуже, чем они есть, почему-то полагая, что это заставит окружающих оценить их по достоинству, - едко охарактеризовал Хмарин, заставив Анну насмешливо улыбнуться. – В общем, скучно и однообразно, и у Вассера не будет шансов не обратить на вас внимание, вы слишком не похожи на обычный тамошний контингент. Что до одежды… Всё очень по–простецки, нужды в вечернем туалете нет. И маскироваться, уподобляясь тамошним барышням, нет смысла: не поможет. Вы слишком очаровательны и заметно не из этой среды.

   – Надо же, вы умеете говорить комплименты, – задумчиво отметила Анна.

   – Да, действительно, - неопределённо хмыкнул он, глянув в ответ странно пристально. – Нужно какое-то тихое место, чтобы обговорить детали. Маргарита многое рассказала о Вассере?

   – Почти ничего, и я как раз хотела разузнать побольше. В полицию поехать нельзя?

   – Лучше не стоит. Можно устроиться в какой-нибудь чайной или в вашем бюро...

   – Ох нет,тогда точно не получится поговорить, Ряжнов найдёт дело. Знаете что, поедемте к нам. Натан наверняка дома, так что это будет вполне прилично, и там нас точно никто не потревожит.

***

Титов вправду оказался дома и весьма обрадовался гостям, особенно их появлению по делу. Он сейчас пребывал в странном подвешенном состоянии человека в дальней дороге: между «там» и «здесь», когда нечем заняться. Мелкие дела досаждают, а затеять крупное – нет возможности. От службы отстранили сначала из-за поpочащего честь поведения, потом всё это сменилось хлопотами перевода,и незаметно для себя сыщик оказался на берегу жизненной реки.

   Не то чтобы он целыми днями страдал без дела, но свободного времени образовалось неожиданно много,и гости, да еще непраздные, оказались кстати.

   Хмарин попросил разрешения воспользоваться телефоном, а брат с сестрой завозились вдвоём на кухне, готовя чай и всё к нему необходимое. Анна за это время вкратце пересказала причину визита. Она всерьёз опасалась,что её участие в расследовании брат не одобрит и вспылит, однако он отреагировал на удивление спокойно.

   – Только, пожалуйста, будь осторожна и во всём слушайся Хмарина.

   – Ты ему настолько доверяешь? – удивилась она, бросив тревожный взгляд на дверь – а ну как упомянутый подошёл?

   – Я доверяю тебе и его опыту, - серьёзно проговорил брат, потом слабо улыбнулся. - К тому же я знаю тебя, всё равно бесполезно отговаривать, если ты уже решила. Остаётся надеяться, что всё пройдёт хорошо.

   – Или отменить к чертям собачьим, - мрачно проговорил возникший на пороге Константин.

   – Что-то случилось? – Титовы одинаково вскинулись.

   – Выяснилось кое-что.

   Оказалось,что наградной георгиевский кортик, найденный у Ладожского, проиграл ему именно Вассер. Конечно, само по себе это еще не делало его виноватым, но изрядно усиливало подозрения.

   – Господа, вы перестраховываетеcь, – укорила Анна. Подвигов ей не хотелось, но было обидно, потратив время на подготовку и настроившись, в ключевой момент оказаться в стороне. - Я же не стану говорить с ним об убийстве и обвинять его! Если Ладожский был вхож в эти круги, наверняка его смерть станет одним из главных вопросов вечера. Политический это кружок или садоводческий, а проигнорировать внезапную гибель знакомого никакое общество не сможет.

   Они по настоянию Анны втроём расселись в гостиной за столoм. Мужчины бы и на кухне прекрасно устроились, но барышня такого беспорядка не стерпела – еще чего не хватало. Так что чай, чашки и блюдца взгромоздились на большой поднос, которым нагрузился хозяин дома.

   – Справедливо, - со вздохом ответил брат на эти аргументы. Хмарин помалкивал и глядел на него, не спеша что-то доказывать и уговаривать. Он руководствовался похожими соображениями, но