оставаться здесь в данную минуту нежелательно. Конечный пункт назначения опять задали прежний: восточное побережье баронства Южная Шпора, огромный железный корабль.

Неизвестно, как и понимали ли вообще покорители неба такое выражение, как «корабль» или «железный», но, как прикинула демонесса по звездам, они опять летели по прямой линии непосредственно к цели. Навигаторские чувства у духов, происходящих из неведомо какого эфирного слоя, поражали своей точностью.

На этот раз в пути пришлось сделать сразу три получасовые посадки, более чем вдвое превышающий вес сказывался на увеличивающейся подкормке. Потому как съедали теперь шмели-транспортники за один раз не менее чем по десять чанов с гигантским планктоном. Но все равно скорость перелета и его дальность без долгого, пятичасового отдыха радовали невероятно. И с первыми лучами солнца наездники коснулись ногами поблескивающей палубы. Вот именно в тот самый момент Семен сообразил, что корабль до сих пор не имеет имени собственного. Подобное безобразие, по традициям и поверьям моряков всех миров, долго продолжаться не могло. Правильно говорят: как назовешь корыто – так оно и плавать будет. А здесь целый «броненосец» под ногами – и безымянный. Непорядок!..

Глава двадцать седьмая

Бегство

Всеобщая мобилизация проводилась в Жармарини впервые за последние четыреста восемьдесят лет. По крайней мере, так указывалось в исторических хрониках. В те давние времена объединенная империя, в состав которой входили королевства Ганеция, Зонкар, Озалия, Рогло и княжество Макдор, решила завоевать данную часть материка. Тогда передовая армия империи получила такой уничижительный удар, что и сама империя вскоре распалась. А знаменитые на весь мир рыцари с тех пор уже никем не пробовались на прочность.

А теперь новость, что на них идет войной слабое, никогда исторически не имеющее собственных сил королевство Саниеров, повергло большинство рыцарей в шок. Причем не шок страха или волнения, а тот шок, который приходит перед началом здорового и продолжительного смеха. Так, наверное, будет реагировать любой взрослый, если на него вдруг с кудахтаньем и распушив крылья кинется петух из соседской усадьбы. Да еще и петух заморенный, страшащий в первую очередь своей худобой, а не громким кукареканьем. Пинок ноги – петух летит к пасущимся курам, а человек идет, посмеиваясь, дальше. Настроение у него от такой встречи только улучшится.

Вот так и все обитатели баронства восприняли новость о начавшейся войне. Многие даже расстраивались от несерьезности такого противника. Мол, и разогреться или повоевать даже не успеем, а уже придется домой возвращаться. Потому все и спешили на места обозначенных сборов, ибо сильно мечтали в самых первых рядах и клиньях врезаться в строй врага. Разносящиеся упорно слухи и сплетни о каких-то пушках и ружьях любой солидный рыцарь игнорировал сразу и бесповоротно. Как и невесть откуда взявшиеся сведения, что саниеровцы строят корабли из железа. При таких рассказах многие откровенно смеялись, а потом долго фантазировали на ту тему, что их доспехи, кольчуги и полный комплект вооружения тоже могут помочь плавать по морю сколько угодно времени.

Шутки шутками, смех смехом, а тритии собирались за пару часов, полки формировались за десяток, и уже готовые соединения с полным обеспечением и хозяйственным обозом выводились и рассредоточивались в окрестностях столицы. Оборонительные рубежи теперь напоминали ветки, обрызганные сахаром и облепленные муравьями. Но здесь уже личная заслуга принадлежала только высшему лорду-барону Брави Кейгу, который сумел для этого мобилизовать как всех жителей самого Вадерлона, так и его пригородов. Укреплялись стены, поправлялись башни, строились новые контрфорсы, и готовился весь комплекс вспомогательных средств, которые необходимы защитникам при осаде.

Не меньшую активность проявил и высший лорд-барон Рамс Стернеги. Ему верили, его уважали, к каждому его слову всегда прислушивались все без исключения люди, состоящие как в цехах ремесленников, так и выходцы из крестьянских семей, стремящиеся на постоянное место жительства в город и чаще всего устраивающиеся работать в услужение при домах, поместьях и дворцах. Да одних только конюхов каждый уважающий себя рыцарь держал при своих конюшнях двое, если не четверо. Да плюс шорник, да плюс оружейник. Не говоря уже о плотниках, садовниках, поварах и другой массе вспомогательных слуг и специалистов широкого профиля.

При уходе хозяина-барона-рыцаря в поход, на войну или при полной мобилизации любой его работник имел право записаться в городское ополчение и с верой в значительные наградные защищать стены родного города. А так как подобного не случалось давно (даже прадеды не могли похвастаться геройством), то слуги повально шли на зов самого великого и прославленного рыцаря, высшего лорда-барона Рамса Стернеги. И теперь он с красными от бессонницы глазами метался среди полугражданского люда и распределял, формировал, обучал, наставлял, вооружал и так далее и тому подобное.

То есть на какое-то время эти два самых сознательных и ответственных правителя оказались настолько заняты добровольно возложенными на себя обязательствами, что до них вовремя не дошли сведения о начавшемся поздно вечером заседании высшего военного совета. Может, не дошли, а может, и остальные лорды-бароны не слишком-то хотели отрывать коллег от дел насущных или позабыли это сделать, посчитав это прерогативой другого соправителя. Как бы там ни было, но во дворце высшего правления собралось только семь высших лордов-баронов государства Жармарини. И повод для встречи оказался невероятно актуальным и животрепещущим: только что с помощью тумблона было получено сообщение с границы.

Как это ни прискорбно было осознавать, сообщение в общей своей сути выглядело фатальным. Основные войска королевства Саниеров с самого утра перешли границу и, не вступая в схватки с окруженными рыцарскими тритиями, ушли в сторону столицы баронства Жармарини. Затем подтянулись их тыловые части со своими более тяжелыми пушками и массированным артобстрелом стерли с лица земли город, в котором находился штаб пограничного военного округа вместе с созванными туда предводителями соседних баронств. В городке готовились дать достойный отпор намечающемуся вторжению и успели стянуть туда помимо существующего гарнизона и пограничных частей около пятнадцати полноценных рыцарских тритий. По отчетам наблюдателя, вся эта значительная силища пала, так и не успев перед смертью нанести почти никакого урона противнику. Ибо отчаянные, самоубийственные атаки закованных в латы кавалеристов привели лишь к скорейшему уничтожению опорного узла на границе. Не помогли ни опорные башни, ни стены шестиметровой высоты. Погибли практически все, в том числе и половина гражданского населения. К оставшимся в живых и раненым саниеровцы не проявляют никакой жестокости, никого не казнят за сопротивление, а только во всеуслышание сожалеют о том, что верховные правители Жармарини не согласились на мирное решение вопроса о создании империи. Ну а раз