хиссы оказались проворней. Узкие, длинные тела взвились в воздух («флаиссы», — в последнюю секту успел подумать унрит, он даже успел разглядеть их маленькие, злобные глазки). Потом сразу три черные ядовитые стрелы вонзились ему в лицо.

— Похоже, мы сели на мель, — проворчал стоявший за спиной Носатый Игл.

— Наплевать, — пробормотал Урт, наклоняясь к тяжелой деревянной крышке, закрывавшей вход в трюм.

— Где Лин?

— Там, — неопределенно ткнул пальцем в сторону кормы Игл.

— А Эрик?

— Ищет Тая.

— Он всегда был дураком, — покачал головой Урт, — подстрахуй.

Держа наготове заряженный арбалет, он откинул крышку, заглянул вниз.

Из трюма ползли клубы едкого дыма.

— Что-то горит. Ни хриссы не вижу. Похоже, тут было жарко. Эй, есть там кто?

Ответом ему был пронзительный женский визг.

— Порядок, — Урт удовлетворенно взглянул на Игла. — Дуй за веревкой.

— Да, но где же я ее найду?

— Где хочешь. Вон у Лина была.

— Так она ж… — пробормотал Игл, но видя, как наливаются злостью глаза Урта, осекся. — Ладно. Пойду поищу на кумароне.

Урт снова заглянул в трюм. Глаза слезились от дыма. В носу свербило. Унрит чихнул. «Чем же они там дышат?» — подумал он. Внезапно клубы дыма словно расступились перед его взглядом, и он увидел странную картину. На полу лежала незнакомая ему женщина в разорванном платье («унритка? нет?»), а рядом с ней стоял на коленях полуголый человек, вернее, почти голый — только спущенные штаны мешком болтались на лодыжках. Человек все ниже склонялся к женщине. Урт не сразу сообразил, ЧТО тот собирается делать («в такое время? в таком месте?»), наконец, когда незнакомец окончательно навалился на беспомощно распластанное на полу тело, Урт удивленно прошептал:

— Гад! Вот гад!

И поднял свой арбалет.

Кто бы он ни был, тот, в трюме, это мог быть только враг.

В голове унрита что-то вспыхнуло (как будто зажглась невидимая свеча) и Урт услышал чужой, незнакомый, властный голос:

— СТРЕЛЯЙ!

Палец на спусковом крючке дрогнул.

Арбалет выстрелил.

«Попаду», — почему-то уверенно подумал Урт.

Ортаг наклонился и коснулся губами ее горячих, сухих губ. Почувствовал, как задрожало, затрепетало в его объятьях беспомощное тело. Беспомощность только распалила его. Резким движением он задрал длинную юбку, провел ладонью по влажному животу.

— Тварь, — почти ласково прошептал он, оторвавшись от ее непослушных губ.

Ему было наплевать на беснующегося в магическом круге демона. На крики задыхавшихся в дыму женщин. Даже на неровное дыхание той, которая лежала сейчас под ним, как выброшенная на берег рыба. Он лишь сам старательно придерживал дыхание, чтобы и самому не наглотаться дыма. Краем глаза Ортаг заметил выползшую из-за бочки Мару с обломком доски. «Стоять», — мысленно приказал он ей, и это было последнее, что он видел в этом ненавистном ему мире.

Кроме единственной.

Твари.

Непонятной, до сих пор неподвластной ему женщины, у которой были тысячи имен.

Тысячи лиц.

Тысячи соблазнительных и не очень тел.

Уж он-то, Ортаг, столько лет искавший именно ее, знал это наверняка.

Он навалился на женщину, словно со стороны наблюдая, как в такт ее беспомощной дрожи забилось, будто в лихорадке, и его тело. Он застонал, судорожно завозился на ней, спеша проникнуть в нее, ощущая нестерпимый жар в голове, поражаясь путанице своих всегда таких ясных, отточенных многолетними тренировками мыслей.

Он был почти у цели, когда стрела Урта пронзила его сердце.

ЭПИЛОГ

Туман рассеялся, когда первые лучи Таира неуверенно, будто руки слепца, зашарили по побережью Унры, окрашивая небо и еще пришедшую в себя после долгого сна землю зловещим красноватым светом. К этому времени едва ли не пол-Унры стояло на берегу. С недоумением и ужасом смотрели унриты на открывшуюся перед ними картину.

Ибо было на что смотреть.

Срединное море обмелело аж до самого горизонта.

Как зачарованные глядели люди на необыкновенное зрелище — холмистую равнину Срединного моря, сплошь поросшую диковинными водорослями. Вдалеке виднелись распластанные по дну, беспомощно обвисшие тела иллансанов; повсюду таяли в лучах восходящего Таира желеобразные комочки мирар. Несколько запутавшихся в водорослях саркул еще били своими мечеобразными хвостами в тщетной надежде добраться до разбросанных там и сям мелких луж, в которых как ни в чем не бывало резвились живучие и юркие хастауты.

— А кумароны-то, смотрите, кумароны! — не выдержал кто-то из стариков, нарушая почти благоговейное молчание, царившее на берегу.

Ждущие разгрузки в гавани суда были похожи на раненых зверей. Некоторые лежали на боку, едва не цепляя длинными мачтами илистого дна. Большое неуклюжее судно из Таурана (ему повезло больше) прочно встало меж двух каменистых холмов, гордо вонзая мачты в стремительно светлеющее небо. Кумарон Ортага, стоявший чуть в стороне, хотя и накренился, но, навалившись бортом на огромный серый валун, походил на прислонившегося к камню путника. Казалось, он вот-вот выпрямится и продолжит свой путь.

Но он не выпрямился.

С кумаронов спускались по веревкам люди, и стоявшие на берегу приветственно махали им руками.

— Будет буря, — прошамкала одна из выползших на берег старух, — нэмитера не врет.

— А то как же! — поддержал ее старый Урл. — Но нам-то с тобой и помереть не страшно.

— Заткнись, старичье, — испуганно прикрикнули на них более молодые.

— Смотрите-ка, Лин. И Мара. И Урт, — закричало сразу несколько унритов, показывая пальцами в сторону десятка фигурок, бегущих к берегу от кумарона Ортага. — Они победили, эй!

— Теперь это не важно, — задумчиво сказал старый Урл, — может, и лучше им было умереть…

Он не договорил.

Ибо то, что он лишь чувствовал, теперь видели все.

Далеко вдали, у линии горизонта, появилось море. Оно вдруг вздыбилось как норовистый урр, потянулась в небо водяная стена, стремительно вырастая в размерах…

— Не повезло тебе, парень, — пробормотал Урл, положив костлявую высохшую руку на плечо Бигги. Уродливая голова Малыша повернулась к старику.

— Кто знает…

Бигги вытянул руку и показал куда-то в сторону, прошептав мечтательно:

— Красивая, да?

— Кто? — подслеповато сощурил глаза Урл.

— Девушка. Там. В лодке.

— Где?

— Ои, — вздохнул Бигги. Он встречал ее в городе, но никогда еще она не была так красива, как сейчас. «Мона», — вспомнил маленький уродец ее имя.

Воздух звенел, как до предела натянутая струна. Стена воды (у основания она казалась почти черной, зато ее гребень переливался всеми цветами радуги) приближалась и стремительно пожирала все, что попадалось ей на пути.

У некоторых унритов хлынула носом кровь.

— Бежим! — раздался чей-то панический крик, и несколько фигур бросилось прочь от берега.

— Куда? — пожал плечами Урл.

Волна достигла гавани, с необыкновенной легкостью разнесла каменную кладку сторожевых башен и, не задерживаясь ни на секту, покатилась дальше. Один