— Были, — проворчал Нагх, — но мои люди считают, что стрелы вернее.

— Эй, почему ему не заткнули пасть?

— Я бы тут же оставил его без головы, — откликнулся Эрик.

— Хорошо, — Лин наклонился к Нагху. — Сколько баллист на судне?

— Шесть. По две на борт. Одна на носу. Еще одна на корме.

— Отлично, — унрит потер руки, — с таким судном можно неплохо подзаработать, а?

— Ты рассуждаешь как заправский пират, — проворчал Игл.

— А ты думаешь, в Унру попадают просто так?

Лин пошарил по дну лодки, вытащил из-под скамьи веревку с абордажным крюком на конце. «Славная штука», — он был необыкновенно спокоен.

— Когда-то я командовал таким же. Давно, — Лин хмуро взглянул на связанного Нагха. — И все-таки заткни ему пасть, Эрик. Так. На всякий случай. Мне бы не хотелось, чтобы он взял грех на душу. — Эрик поспешил выполнить приказание, в момент ока во рту Нагха оказалась грязная, пропахшая унритским потом тряпка. Нагх недовольно замычал. — Держите лодку, — прошептал Лин. Он размахнулся, с силой швырнул крюк вверх (высокого борта кумарона не было видно из-за тумана).

«Сейчас свалится», — Игл невольно прикрыл голову локтем.

Но ничуть не бывало. Раздался глухой удар. Лин потянул веревку на себя.

— Еще не разучился, а?

Он крепко держал натянутую веревку. Левой рукой поправил висевший на поясе меч.

— Первым пойду я. За мной Урт. Потом Эрик и Игл. Ясно? — В его голосе зазвучали железные нотки.

— А Нагх?

— Пуская поболтается здесь.

Лин поправил куртку, обхватил веревку обеими руками. Потом ловким движением подбросил тело вверх. Вскоре голова и плечи унрита скрылись в тумане. Из белой мучнистой завесы торчали лишь длинные ноги в грубых унритских башмаках. Сверху донесся приглушенный шепот:

— Теперь Урт.

— Ага!

Унрит закинул арбалет за спину.

— Быстрей.

Их маневр удался.

Спустя минту все четверо стояли на влажной палубе, прячась за высокой деревянной надстройкой, которая служила для перевозки урров. Игл приложил ухо к щели между досками, прислушиваясь к тому, что находилось внутри. Разочарованно сплюнул:

— Пусто.

— Кому в Унре нужны урры? — прошептал Урт.

— То есть как? — удивился Игл.

— Ну, в смысле, чем ты их будешь кормить?

— Заткнитесь, дурачье! Или вы хотите, чтобы нам свернули шеи?

— Тсс!!!

С другой стороны кумарона по-прежнему доносились крики, даже сюда просачивался сквозь туман запах горящей смолы. Казалось, он пропитал все Срединное море. «Многие нынче останутся калеками на всю жизнь», — подумал Игл.

— Женщины Унры тебе этого не простят, — задумчиво сказал он, глядя на Лина.

— Если они еще живы, — жестко отрезал Лин.

Игл замолчал.

Что ж, по крайней мере в этом Лин был прав.

— Идем.

Держа наготове мечи, небольшой отряд двинулся вокруг надстройки. Внезапно раздался какой-то стук, и шедший впереди Лин приглушенно выругался:

— Хриссы!

— Что там?

— Бочки. Вот только не разберу с чем.

— Ударился?

— Плевать. Помогите. Если их перевернуть и катануть вдоль борта…

Лин не договорил. Возникший из тумана воин Нагха, дико закричав, прыгнул на него, размахивая огромным норнским мечом. Унрит с трудом отразил несколько быстрых, точно выверенных ударов (его поразило, что лицо воина оставалось совершенно спокойным, и только рот был распахнут в страшном, действующем на нервы крике). Игл бросился на помощь, но тут же был отброшен ударом огромного кулака в тяжелом металлическом наручнике. Нападение Игла отвлекло воина. Воспользовавшись небольшой передышкой, Лин отскочил на безопасное расстояние, но лишь затем, чтобы, перебросив меч из уставшей правой руки в левую, перейти в атаку. Он тоже дико заорал (уже не было смысла скрываться — их все равно обнаружили), и… мечи воина и Лина скрестились. Воин не шелохнулся. Быстрым вращательным движением он выбил меч из рук унрита, и уже готов был поразить противника, но вдруг с хрипом опрокинулся навзничь и покатился по палубе, поливая ее кровью. Из горла его торчала стрела.

— Попал, — почти радостно сказал Урт, опуская арбалет.

Лин торопливо подобрал меч, едва заметно кивнул:

— Спасибо.

Урт хмыкнул.

Игл (он все еще не пришел в себя после удара) вытер пот со лба, выплюнул на палубу выбитые зубы.

— Маре придется жевать за меня, — неловко пошутил он.

Ему не ответили. Лин с Уртом, перевернув одну из бочек, уже катили ее к борту. Эрик же прижал к стене невесть откуда взявшегося рыжеволосого матроса.

— Ну..? — злобно наседал он.

— Я… я ничего не знаю.

— Сколько воинов на кумароне? — дышал ему в лицо перегаром Эрик.

Перепуганный насмерть малый дрожал всем телом. Эрика, напротив, колотило от злости.

— Говори!

— Де… десяток.

— Точнее.

Эрик поднял меч, приставил острие к горлу несчастного.

— Восемь.

— Где они держат женщин?

— Я… я не виноват.

— Тебя и не спрашивают, хрисса ты вонючая. Где?

— В… трюме.

— Так. А Тай?

— К-какой Тай?

— Тот, которого вы подобрали вчера.

— А! Этот!

— Этот, — мрачно подтвердил Эрик.

— Он… в каюте. Я не знаю, в какой. Это правда, я говорю правду, — быстро забормотал матрос.

— Я тоже, — усмехнулся Эрик, вонзая меч в податливую плоть. Матрос медленно сполз по стене на влажные доски. — Тебе не стоило плавать в Унру, дружок. Тем более в такой скверной компании, как эта, — сказал унрит, вытирая окровавленный меч о матросскую рубаху. От запаха свежей человеческой крови кружилась голова. Эрик облизнул сухие губы. — Ты слышишь меня, Торсон, — прошептал он, — к хриссам женщин! Это занятие для Лина. Я иду к Таю. И будь я проклят, если вонючий магрут уйдет и на этот раз!

Тая увидели.

Серебрилась не только рука, серебрилось все тело унрита. Несколько сект он удивленно осматривал себя — время не чувствовалось, оно текло медленно, как плавящееся в печи стекло. Новые ощущения были еще непривычнее, чем прежние. Это была все та же легкость, все тот же сон (Тай прекрасно помнил, что на самом деле находится там, в одной из кают кумарона, привязанный к кровати с ползающим по нему выводком хисс). Но теперь его переполняла чужая, неведомая, невозможная для человеческого существа сила. Он не знал, что делать с ней. Он лишь чувствовал, что сила нужна ему — Тай поднял руку и увидел, как отшатнулся назад удивленный Ортаг. Несколько женщин завороженно показывали на Тая пальцами.

Невероятно длинная рука-молния Эрхона ткнула его в грудь (странное дело, унрит ощутил не боль, а лишь нестерпимый жар), Тая швырнуло в угол трюма. Не сумев совладать с непослушным телом, он вонзился в стену и прошел ее насквозь, вылетев наружу.

Надо было действовать, а он лишь ошеломленно оглядывался, приходя в себя.

Мир блистал неведомыми прежде красками, более того, мир был как никогда широк и близок.