шорохи в сарайчике возле дома. Через открытую дверь он увидел, как сначала на деревянном полу возникло оцинкованное ведро с картошкой, а затем из подпола появился старик.

– Здоро́во, отец, – радостно произнес Карат.

– Едрить-мадрить! – вздрогнул от неожиданности хозяин дома. – Кондратий чуть не обнял. Чего пугаешь-то?

Майор подошел и, улыбнувшись, взял ведро:

– Виноват.

Рыбак закрыл погреб и кивнул на избушку:

– Пойдем в дом. Погодка, видишь, какая пакостная, – сказал он и уставился на гостя. – Сырой вон весь. Ступай, обсохнешь у печи.

Виктор слегка ухмыльнулся знакомому речевому обороту и пропустил старика вперед. Тот подкинул в печь дрова, подвинул чайник на середину печной плиты и уселся за стол.

– Чаем-то согреешься, с морошкой, или опять двадцать пять? – спросил дед.

– Откажусь, пожалуй, отец, – ответил Карат. – Времени у меня в обрез.

– Ай, – махнул тот рукой. – Все вам куда-то бежать надо. А чего тогда пришел?

– Помощь мне твоя нужна. Может, советом, – осторожно начал майор. – Да и рассказать тебе хотел, что было в пещере и после нее.

– Ну давай. Дело хорошее, – согласился старик. – Послушаю, может, и помогу чем.

Карат рассказал о том, что стало с пещерой в карьере, о двух неизвестных существах, которые там обитают, и о морфоците, что стал большим кристаллом после второго импульса. Дед сдвинул с печи чайник и налил себе большую кружку горячего пойла. А Виктор тем временем упомянул слова менторов, что существует еще какой-то могущественный партнер, о котором морфоцит прежде не догадывался. Что тот проявился внезапно и диктует свои условия существования этой закристаллизовавшейся сущности.

Рыбак уселся за стол, сделал глоток чая и начал задумчиво чесать бороду.

– Дела, – глубокомысленно произнес он. – Вот уж и впрямь: спираль истории хранит и возвращает отголоски минувшего.

– Ты не догадываешься, что это за партнер еще такой? – спросил его Карат.

Дед сидел в безмолвии, погруженный в лабиринт мыслей и воспоминаний. На его лице то мерцали отблески каких-то умозаключений, то проступали тени глубоких, напряженных раздумий. Майор не мешал хозяину дома и терпеливо ждал, когда тот будет готов ответить.

– Знаешь, – оторвавшись от размышлений, тихо произнес старик, – ведь никто так и не сумел понять, что ж такое Зона на самом деле. Много разных догадок было. Кто думал, что живая она и разумная. Кто-то относился к ней как к простой зараженной территории. А были и те, кто верил, что это отпечаток, оставшийся после посещения каких-то инопланетных существ. Каждый верил в свою Зону.

– И в какую веришь ты? – спросил Карат.

– Была еще одна версия, малоизвестная, – не обращая внимания на вопрос, продолжил Рыбак. – Я ее пару раз от старожилов Зоны слышал, но сейчас ты ее мне невольно напомнил. Они уверяли, что глыба та кристаллическая не от взрыва реактора образовалась, а появилась там извне до аварии еще. А когда четвертый блок рванул, то тот инопланетный кристалл подумал, что этим взрывом его хотели уничтожить, ну и выплеснул он тогда поток разрушительной аномальной энергии в качестве защиты. И понеслось – деревья пожелтели и скривились, аномалии повылазили повсюду, все живое мутировало. После этого выплеска настоящая Зона-то и появилась, не раньше.

Дед развернулся к окну и уставился сквозь стекло на хмурый осенний пейзаж. Карат хотел было поторопить старика с рассказом, но пока не решался. Он просто сидел на табурете и постукивал ногой по полу.

– Да, – кивнул, задумчиво глядя в окно, Рыбак, словно придя к какому-то внутреннему убеждению. – Мало кто верил, что глыба та разумная с другой планеты появилась и прижилась на Земле. Старожилы, которые это твердили, канули в прошлое. Так и забылась эта версия, отмели ее напрочь и больше не вспоминали. А вот теперь здесь – то же самое. – Старик повернулся обратно к столу, отпил чая из кружки и с прищуром посмотрел на Виктора: – Ведь мы, люди, привыкли считать себя венцом творения: единственные разумные во всей Вселенной, все-то нам можно, всех мы умнее и сильнее, ничто нам не указ и никто не накажет за грязные делишки. Такой вот стереотип устоялся за многие века. А Земля нас терпит, и мы это терпение ошибочно принимаем за ее беспомощность и неспособность защищаться. Знаешь, что первым делом чувствует человек, попав в Зону и вкусив сполна превратностей аномальной природы? – Карат молча сидел и ничего не отвечал, но Рыбаку и не нужен было его ответ. – Шок! Да, шок, – продолжил старик. – От того, что тот незыблемый стереотип, в который мы так свято верили все время, с треском ломается там сразу и рассыпается в прах. Показывает Земля нам, что если нужно, то может заселить планету существами посовершеннее, чем наш вид. И хорошо, что пока только локально показывает, иначе б кранты людям. И вот этот поучительный инкубатор с разными кровожадными и опасными тварями – и есть Зона.

Выводы Рыбака вызвали у майора недоумение: вроде бы логика присутствует, но как-то все это не вяжется с реальностью, с привычным бытием, с… незыблемым стереотипом, сложившимся за века. Виктор силился осознать все то, что рассказал ему старик, но от этого откровения загадок стало еще больше. И Карат не преминул снова задать интересующий его вопрос:

– А партнер тогда кто у инопланетного кристалла?

– Вот башка садовая, – усмехнулся Рыбак. – А ты еще не понял?

Майор уставился на хозяина дома с недоумением.

– Земля наша матушка, – кивнул дед, показывая за окно, – не так проста, как мы привыкли о ней думать. Прилетел тот морфоцит и поселился в пещере, жил себе спокойно. А как начал выплескивать аномалии, так Земля его за задницу сразу крепко и ухватила.

– Почему ж тогда просто не убрала его сразу?

– Зачем же сразу убирать? Надо посмотреть, узнать, вдруг польза от него будет.

– Не знаю, отец, – выдохнул Виктор, – по-моему, лучше сразу устранить опасность, если она есть.

– А кто сказал, что опасность? – прищурился Рыбак. – Сам же сказал, что договоренность есть. Вот и держит Земля морфоцита этого в узде, как и другого, похоже, держала. А заодно и нас, людей, правильной жизни учить пытается.

Видя, как тень легла на лицо гостя, а во взгляде начал угасать интерес наряду с попытками понять услышанное, старик поспешил привести Виктору доступный пример:

– Вот представь: прилетел откуда-то и сел на тебя незнакомый жучок. Что будешь делать?

– Ну не знаю. Смотря что за жучок.

– Так незнакомый же, говорю! – буркнул дед.

– Ну, посмотрю, что делать будет. Или просто стряхну…

– Во-от! Что делать будет, – удовлетворенно протянул Рыбак. – Будет барагозить или полезет не туда – руку занесешь над ним, будто предупредив его. Не поймет – можно и прихлопнуть ведь запросто, а если будет себя хорошо вести и пользу приносить, так можно этой самой рукой и укрыть его от дождя и ветра.

– Ты хочешь сказать, – озадаченно произнес майор, – что планета использует и бережет его, пока тот ей