— Можно пойти от обратного… — задумчиво пробормотал мой астральный сосед и тут же обратился к остальным моим подселенцам: — Господа демоны, вы такие книжечки видели раньше? Может знаете, кто их создавал?

— Не наших рук дело. И не знаем чьих, — ответил за всех Кхимару. — Иногда нам подобные экземпляры попадались, но мы их даже прочитать не смогли, как ты в библиотеке.

— Что является ещё одним аргументом в пользу того, что читал ты их не с помощью света, а с помощью Рассвета, — победно подытожил Войд. — А поскольку демоны первостихией не обладали, то и прочитать ничего не могли.

— Тадж тоже, кстати, — заметил Кхимару. — Он одно время коллекционировал их в надежде придумать или отыскать ключ, а однажды просто куда-то дел, освобождая площадь для расширения лаборатории.

— Если демоны минус, то можно ещё показать оригинал книги твоей альбионке. У неё же сущность тоже любопытная. Если это какой-то сплав металлов или минерал сверхтонкий, она поймёт. И тогда может оказаться, что это и вовсе не технологический продукт, а магический, и что создавали его не представители метрополии, а местные в качестве копии присланного из метрополии документа, по которым развивали колонии.

— Как бы то ни было, часть информации мы скопировали. Нужно успеть хотя бы её обработать, прежде чем отправляться на следующий сеанс разграбления австро-венгерского достояния.

— Согласен, — хмыкнул Войд, — слона нужно есть по кусочку, чтобы не заработать несварение.

А между тем уже на подлёте к посольству я заметил, как туда движется небольшая процессия. Это Миклош Эстерхази в сопровождении собственной гвардии вёз мою долю вознаграждения. Больше всего во всей этой процессии меня поразила ёмкость с водой, в которой плескалась некая тварь. Я бы сказал, что это результат порочной любви ёжика с жабой и змеёй. Похоже, какую-то из тварей, приписанных бабушкой, нашли и предоставили ей сразу же. Оставалось только удивляться расторопности подчинённых Орциусов. Видимо, Францу-Фердинанду сложно было оставаться должным мне, и он старался как можно скорее выполнить условия сделки. Что ж, мне это было только на руку.

Держать девяносто килограмм золота с клеймом австро-венгерского императорского монетного двора было приятно. Золотые слитки весом по килограмму каждый были сложены в самый обычный ящик с гербом ворона. К ним Миклош Эстерхази приложил пять векселей номиналом в пятьдесят тысяч российских рублей, и в отдельном контейнере были сложены алхимические ингредиенты пока что общей стоимостью где-то в районе ста тысяч рублей. Что же касается твари, сидящей в аквариуме и злобно поглядывающей в мою сторону, Миклош Эстерхази решил быть честен до конца.

— Вообще, дунайских иглобрюхов мы не экспортируем. Это эндемик, жутко дорогой эндемик. Но с учётом сложившейся ситуации и значимости вашей помощи был выделен один экземпляр. Честно предупрежу, что это не молодая особь, ей жить осталось от силы три-пять лет. Справедливости ради: для внутреннего рынка иглобрюхи стоят в районе трёхсот тысяч за штуку. С учётом возрастного износа и единичного случая экспорта для вас эта стоимость составляет сто тысяч рублей. Но вы можете отказаться и взять на эти сто тысяч ингредиенты из списка.

Подумав несколько секунд, я всё же пришёл к выводу, что бабушка просто так не стала бы вписывать тварей отдельным списком. Видимо, они действительно были в доступе исключительно в Австро-Венгерской империи. Потому получить, хоть и на три-пять лет, местный эндемик было гораздо предпочтительнее, чем получить алхимическое сырьё. Сырьё, если что, можно было купить и через Тамас Ашрам. После этого мне даже стало интересно, сколько же такой зверь будет стоить, если приобретать его через Гильдию Теней. В то, что возможности приобрести его нет, я сильно сомневался, но задавать в лоб подобные провокационные вопросы Миклошу Эстерхази не стал.

— Хорошо, господин канцлер, мы возьмём дунайского иглобрюха. В конце концов, княгиня Угарова — личность неординарная, и радовать её подобными подарками — мой долг.

Мне показалось, что Миклош был даже слегка разочарован. Вероятно, он надеялся, что я всё-таки решусь взять долю в алхимических ингредиентах. А возможно, мне это просто показалось.

— Князь, вы останетесь на подписание мирного договора? — между тем поинтересовался канцлер.

— Увы и ах, но нет. У меня важная встреча в столице назначена. Я и так сильно задержался, и, чтобы на неё успеть, мне придётся покинуть вашу гостеприимную страну сегодня же ночью.

— Жаль. Очень жаль, — вот теперь Эстерхази был искренне опечален. — Я надеялся пригласить вас в гости на званый ужин. В конце концов, должен же я был хоть таким образом поблагодарить вас за отстаивание чести моих дочерей во время их визита в Российскую империю. Про наше с Терезой счастливое спасение даже не упоминаю здесь. Я бы одним ужином не отделался. Но знайте, князь, что вы всегда желанный гость в моём доме, чтобы ни случилось. То же касается и ваших родных.

— Благодарю, господин канцлер. И отчасти я рад, что у эрцгерцога есть хотя бы один человек во власти, на которого можно опереться в это сложное время. Очень надеюсь, что у вас выйдет уберечь империю от стервятников, которые уже на неё нацелились.

— Да уж, стервятников, — хмыкнул Миклош Эстерхази, — не говоря уже о тех гиенах, которые притаились внутри. Австро-Венгерской империи сейчас остро не хватает союзников.

— Знаете, господин канцлер, как говорят в Российской империи: настоящими союзниками России всегда являлись её армия и флот. Больше союзников у неё в мире не было. Вам в таком случае я советую придерживаться этого же принципа. И тогда у вас не будет обманутых ожиданий.

Миклош Эстерхази задумался, а после коротко кивнул:

— Хорошие слова, я их запомню. Засим откланиваюсь. У меня впереди ещё множество дел.

— Доброго вечера вам, господин канцлер.

— А вам счастливой дороги.

Канцлер покинул посольство. Я же разглядывал аквариум объёмом в один кубический метр, плюс ко всему прочему — почти центнер золота и ящик с алхимией. С таким грузом возвращаться домой незаметно вряд ли получится. К тому же, больше чем уверен, что имитировать отлёт домой на