– Тебе необязательно делать это самому. Можно позвать кого-то из прислуги или же…

– Я твоймуж, Елена. – кулаками упирается в кровать по обе стороны от меня.

От близости этого мужчины мой пульс как по команде ускоряется.

Что происходит?

Зачем он это делает?

Будто бы прочитав мои мысли, Сандро отвечает:

– В болезни и здравии, помнишь?

– Ч-что?

– Мы дали друг другу клятвы. Кому, как не мне за тобой ухаживать?

– Но…

Не успеваю закончить, как он подхватывает меня на руки, и уже через мгновение я оказываюсь в ванной комнате. Она просторная и в светлых тонах. У дальней стены большая душевая со стеклянной дверью, слева раковина, справа туалет и ванна.

Бросив взгляд по сторонам, Сандро думает о чем-то секунду и в итоге осторожно ставит меня у раковины. Он определено был прав, ноги меня едва держат, так что приходится опереться руками о раковину.

– Душ будет удобней. – бросает мужчина и отходит в ту часть комнаты с душевой, чтобы открыть дверцу и включить воду.

Надо смутиться.

Или показать неуверенность.

Я не должнахотеть раздеваться перед ним.

Меня должна пугать перспектива…

Он возвращается ко мне, и все мысли разом стихают, потому что Сандро Ломбарди вдруг медленно опускается передо мной на одно колено. Крепче стискиваю пальцами раковину. Его взгляд не отрывается от моего лица, когда руки тянутся к поясу моих брюк. Он не спрашивает разрешения, не пытается быть благородным, просто расстегивает брюки и начинает медленно стягивать их с меня вместе с трусиками. Так, будто уже делал это сотню раз, так, будто имеет на это полное право.

А затем я слышу:

– Вчера нечаянно столкнулся с твоими сестрами.

Что?

Хлопаю ресницами, пытаясь переварить услышанное, точнее понять…

– Мило поболтали. – говорит как между прочим и обхватив икру, вытаскивает одну ногу из штанины, затем вторую. И при этом его зеленые глаза ни на секунду не отрываются от моего лица.

Соберись, Елена.

Вот, зачем он это делает.

Это допрос.

Не поддавайся.

Что надо сказать? Как ответить? Я знаю об этом? Или удивлена? Или беспокоюсь?

– Особенно с Эддой. – продолжает, медленно поднимаясь.

Думай, мать твою.

Его голос спокоен, даже в какой-то степени мягок. Будто муж просто делится со своей супругой тем, как прошел его день.

Нужно каким-то образом выбить почву у него из под ног.

Его руки принимаются за пуговицы на моей рубашке, и мы продолжаем смотреть друг на друга, когда я говорю:

– Я сама могу раздеться.

– Знаю.

Рубашка падает с моих плеч, за ней лифчик, и кожа покрывается приятными мурашками. Сандро по-прежнему упрямо смотрит только мне в лицо, однако краем глаза, он все же замечает кое-что между моих грудей. Татуировку в виде короны. И именно в тот момент, как его взгляд соскальзывает вниз, я спрашиваю слегка дрожащим голосом:

– Они живы?

Зеленые глаза тут же возвращаются к моему лицу и прищуриваются.

– Думаешь, я бы убил твоих сестер?

Пожимаю плечами, уставившись на распахнутый ворот его рубашки.

– Смотри мне в глаза. – вдруг бросает он, и тон его голоса никак не сочетается с тем, как мягко он обхватывает мою челюсть.

Наши взгляды снова сталкиваются.

– Ответь на вопрос, Елена. Я мог бы убить твоих сестер?

Есть две причины, по которым он может спрашивать.

Во-первых, Ломбарди никогда не трогает женщин. Ни при каких обстоятельствах. Это закон. И соответственно, ему может быть интересно, вижу ли я его монстром, способным убить двух невинных девушек.

Но с другой стороны, он прекрасно знает о том, что мои сестры не невинны, и теперь он хочет посмотреть, солгу ли я ему, прикрою ли их. Ведь я то точно знаю, чтоони могут дать ему повод для убийства. Мы оба это знаем.

Я уже раскрыла карты про Доминику, так что нет смысла скрывать.

– Зависит от обстоятельств. – отвечаю.

Мгновение он вглядывается в мое лицо, а затем задумчиво произносит:

– Хм.

И что это, блин, значит?

Больше ничего не сказав, Сандро тянет меня в сторону душа. Горячая вода стеной падает справа, но не касается, и муж разворачивает меня к себе лицом, берет мягкую мочалку и начинает стирать кровь с моего лица.

– Эдда рассказала мне о том, что произошло два года назад. – сообщает все тем же до жути спокойным ровным голосом.

Это не вопрос, так что я просто медленно киваю.

– Что именно ты тогда сказала своему отцу?

Это последнее, что я ожидаю услышать. Никаких «почему» и «зачем».

– Сказала, что беременна. – тихо отвечаю, не сводя с него глаз, пытаясь уловить его реакцию, хоть и знаю, что это бесполезно. – И что если он собирается убить тебя, то может просто сразу пристрелить меня.

Это длится всего секунду, но я чувствую, как его рука на моей ключице слегка замирает. Сандро видит правду в моих глазах, поэтому так реагирует. Он не думал, что я способна на подобную преданность. А может просто не был уверен, что я настолько преданнаему.

– Иэто убедило знаменитого Карлоса Эспасито?

Одна его рука мягко обхватывает мое горло, а вторая скользит ниже к моей груди, животу и… Кожа покрывается мурашками. С губ практически срывается стон.

Соберись.

Сглатываю, отчетливо ощущая, как дыхание сбивается. Я шатаюсь и рефлекторно хватаюсь за его предплечье, чтобы удержать равновесие.

– Да. – выдыхаю, впиваясь ногтями в кожу его руки. – Отец всегда ценил семью превыше всего. И так уж вышло, что я была его любимицей.

– Неужели?

Киваю.

– Раздвинь ноги. – вдруг слышу приказ.

– Но…

– Ноги, Елена.

Мать твою.

Немного расставляю ноги в стороны, и его рука тут же медленно проводит по моей промежности. Зеленые глаза вспыхивают, когда слабая дрожь проносится по всему моему телу.

– Ты этого хочешь? – спрашивает, ведя мягкой губкой по моему бедру и талии.

– Ч-что?

– Ребенка, Елена. – взгляд падает на мои губы и снова поднимается к глазам. – Ты хочешь ребенка?

– Я…

Пальцы крепче смыкаются вокруг моего горла.

– Правду.

Ублюдок.

Надо оттолкнуть его, Елена. Вот прям сейчас, пока эта хренова губка снова не забралась тебе между ног. Давай же, ты сможешь. Он уйдет, если скажешь «нет».

– Когда-нибудь. Д-да. Возможно. – выпаливаю шепотом, и ничего из того, что говорю, не звучит как «отпусти меня» или «не трогай меня».