Его ухмылка — зловещая, уверенная в себе, словно он уже одержал победу. Словно я совершенно ничего не стою.

Страх волной накатывает на меня, парализуя конечности. Граумер сильнее, быстрее, опытнее. Что если я не справлюсь? Что если подведу Кристину, Рейхарда, всех, кто в меня верит?

В голове мелькают последствия неудачи. Вот я лежу на земле, поверженная, а Граумер торжествует. Вот он причиняет боль тем, кто мне дорог. И я ничего не могу с этим сделать.

Нет, я не могу этого допустить. Я должна быть сильной. Должна быть смелой.

Но мои ноги предательски дрожат, а ладони потеют. Страх сковывает, не давая вдохнуть полной грудью. И он видит мой страх, я знаю это. Ведь в его глазах пляшет огонек презрения, злорадства и превосходства.

И самое плохое, что он действительно превосходит меня во всем.

Я знаю, что должна атаковать первой, не давать ему инициативу. Но ноги словно прикованы к земле. Я не в силах даже пошевелиться, не то, чтобы применять магию.

Воспоминания о том, когда он напал на меня, всплывают в памяти, как дурной сон. Я ощущаю его крепкие руки, держащие меня неподвижной. Вспоминаю мерзкий вкус яда, который он силой в меня вливал. И страх, леденящий и всепоглощающий, окутывает меня, отнимая остатки воли.

Я слабее его. Это факт.

Даже когда я научилась управлять магией, когда приняла ее, я все равно ему уступаю.

Но я не отступлю!

Я буду бороться до конца, даже если это будет стоить мне жизни. Даже если это будет последним, что смогу сделать, я должна защитить тех, кто нуждается во мне. Я должна оправдать доверие тех, кто любит Тифани и заботится о ней. Ведь Тифани — это я. И нет больше меня прежней.

Собрав всю волю в кулак, я делаю шаг вперед. Не знаю, каким чудом мне удается это сделать, но все же я это делаю. И замечаю, что Граумера мое движение поражает не меньше, чем меня саму.

Страх еще не отступил, но я учусь им управлять. Я превращаю его в ярость, направленную на Граумера. И пусть он знает, что игра здесь будет вестись по моим правилам!

— Ты сильнее, чем я предполагал, — смеется мужчина, впечатленный моим поведением. — Значит, я действительно нашел ту самую!

— Я все равно не дамся тебе живой! — бросаю я и встаю в боевую стойку — в точности, как учила Карина.

— Ты и не нужна мне живой, — заявляет он. — Твоя энергия, твоя сила перейдет ко мне, как только перестанет биться твое сердце.

— Оно будет биться до тех пор, пока я не увижу, что ты проиграл! А затем оно продолжит все так же биться, но уже без мыслей о тебе.

— Глупая и наглая девчонка! — рычит мужчина. — У тебы нет шансов против меня. Во мне сила многих ведьм и магов. Неужели ты считаешь, что можешь сравниться с ней?

— Моя сила не только в магии! — создаю большой огненный шар и направляю его в сторону Граумера. Но получается несколько неуклюже. Все же нервы дают о себе знать.

Противник легким движением отводит заклинание в сторону, перенаправляя его в один из тренировочных манекенов. И тот тут же взрывается тысячами огненных осколков.

Ярость кипит во мне, застилая пеленой страх. Граумер силен, очень силен, но я должна действовать, не отступая.

Сконцентрировавшись, собираю новое заклинание, словно пряжу в клубок. Мои руки дрожат от напряжения, но я усилием воли заставляю их повиноваться.

Вокруг меня начинают искриться крошечные молнии, воздух наполнился ощутимым напряжением. Не знаю, как у меня получается это делать, но кажется, что у меня выходит что-то необычайно мощное.

И Граумер тоже это видит.

Взмахом руки он направляет в мою сторону энергетическую волну, и я лишь чудом успеваю закрыться от нее щитом. Вернее, не я сама. Мое тело реагирует на его атаку. При этом напрочь разрушая все, что было создано до этого.

— Ты действительно сильна, — хмыкает мужчина. — Но твои способности не слушаются тебя. В попытке защитить твои родители совершили главную ошибку — они сделали тебя беспомощной.

— Я умею обучаться самостоятельно! — развожу руки в стороны, намереваясь создать новое заклинание. Но не успеваю это сделать.

— Учиться уже поздно! — заявляет Граумер и направляет на меня новый энергетический поток.

Реакции хватает, чтобы защититься. Но сил оказывается слишком мало, удержать натиск.

Будто пушинку, меня сметает в сторону. Падаю и качусь по поверхности площадки. Мне больно. Но я не сомневаюсь, что это только начало.

— Ты слишком задержалась на этом свете, — гремит мой мучитель.

Поднимаю голову и вижу, как он приближается ко мне. Вижу, как горят его глаза.

— Твоя сила уже давно должна была перейти ко мне. Ты недостойна носить ее. Недостойна быть избранной.

— Однако я ею являюсь, — цежу сквозь зубы в попытке подняться на ноги. Но ничего не выходит.

Кажется, силы оставили меня. Кажется, это испытание оказалось для меня слишком тяжелым.

Но разве могу я просто взять и уступить? Могу ли я сдаться, когда на кону стоит так много, даже моя собственная жизнь?

Делаю усилие и поднимаюсь на локтях. Еще рывок — и упираюсь коленями.

Но в этот момент тяжелый жесткий сапог бьет меня в живот, заставляя меня снова опуститься на площадку.

— Ну вот и конец, — заявляет Граумер, и подошва его сапога опускается мне на горло.

И я понимаю, что, похоже, это на самом деле конец.

Глава 52

Слабость

Граумер давит сапогом на мое горло, перекрывая доступ кислорода. Но его нажима не хватает, чтобы окончательно лишить меня жизни.

Кажется, что ему доставляет удовольствие наблюдать, как я мучаюсь. Кажется, что он, подобно медведю, играет со своей жертвой, ждет, пока последний вздох сам выйдет из меня.

— Слабачка! Ты думала, что сможешь противостоять мне? — его смех, низкий и утробный, заполняет площадку. — Ты — всего лишь сосуд, наполненный силой, которую ты не способна контролировать. Твои родители так старались уберечь тебя, запереть в золотой клетке, но они лишь отсрочили неизбежное. Дали мне время, чтобы набраться сил перед встречей с тобой.

— Ты… такой же… как мы, — с трудом выдавливаю через сжатое горло.

— Нет, ты ошибаешься! Я не такой, как вы! Я лучше, сильнее вас. Лучше всех, кто живет в