Это была не боль. Не страх. Не злость. Скорее… удовлетворение.

Чужое.

Оно скользнуло по мне так легко и естественно, будто имело полное право находиться внутри моей головы. И от этого меня передёрнуло сильнее, чем от любой боли. Потому что я сразу поняла, от кого это пришло.

Ронан.

Я замерла, сидя в этой проклятой шахте, прижавшись спиной к холодной стене, и медленно втянула воздух.

Нет. Нет-нет, подождите. Если он сейчас доволен… значит, всё идёт так, как ему надо.

Не просто “терпимо”. Не “под контролем”. А именно выгодно. У меня внутри будто что-то щёлкнуло.

Я так и осталась сидеть в темноте, сжав пальцы на коленях, и вдруг впервые за всё это время начала думать не как загнанная жертва, а как человек, которого уже слишком долго водили за нос.

Меня ведь не могли просто так бросить. Не с этим чёртовым резонансом. Не после всех этих разговоров о том, что если со мной что-то случится — посыплется всё. Не после того, как Шиардан почти прямым текстом сказал, что моя жизнь теперь завязана не только на меня.

Не после того, как сам Император влез в мою голову и дал понять, насколько я для него… важна. Я нервно усмехнулась. Ну конечно. Не я им нужна как человек. Не я сама по себе. Им нужен резонанс. Им нужна эта связь.

Им нужен тот факт, что я стала узлом, в который они все вцепились, как голодные твари в один кусок мяса. Ронан — потому что через меня завязана его власть. Шиардан — потому что через меня завязана его жизнь. Асдаль — потому что через меня он вообще умудрился вылезти из привычной роли машины и теперь держится за своё новое “я”.

А я? А я, как полная дура, всё это время продолжала думать категориями “кто ко мне как относится”, “кто вернётся”, “кто предал”, “кто защитит”.

Меня чуть не стошнило.

— Господи… — выдохнула я и закрыла лицо ладонями. — Какая же я идиотка.

В шахте было холодно. Металл подо мной давно вытянул всё тепло. Пахло пылью, проводкой и чем-то старым, будто это место существовало не для людей, а просто как техническая кишка станции. Где-то за стеной глухо шёл ток. Иногда что-то щёлкало, вибрировало, гудело. Всё это давило на нервы.

Но сильнее всего давило не это. А ощущение, что меня снова провели. Только в этот раз тоньше. Не приказом. А самим устройством ситуации. Я открыла глаза и уставилась в темноту перед собой.

Если Ронан доволен, если он спокоен, если в нём нет бешенства от того, что я тут одна, в грязной шахте, отрезанная от всех, — значит, он не считает это провалом.

Значит, он считает это этапом. Частью хода. Частью того, что в конце должно привести меня туда, где ему будет удобно меня держать.

От этой мысли стало по-настоящему мерзко. Как будто меня измазали чем-то липким с ног до головы, и я никак не могу оттереться.

Я резко обхватила себя руками. Нет. Хватит.

Хватит думать о том, кто из них ко мне что чувствует. Хватит пытаться разобраться, где у Ронана заканчивается расчёт и начинается что-то ещё. Хватит ловить оттенки в голосе Шиардана и искать в них поддержку. Хватит ждать, что Асдаль однажды заговорит со мной честно.

Они все варятся в своём болоте. В своей власти. В своей боли. В своей ненависти. В своей вечной борьбе друг с другом. И если я останусь рядом, меня просто затянет туда же.

Я медленно выдохнула. Вот она правда.

Не “я без них не справлюсь”. А “если я останусь между ними — меня сожрут”. Не сразу. Не в лоб. Не обязательно буквально. Но сожрут. По кусочку.

Ронан — своей необходимостью контролировать. Шиардан — своей необходимостью защищать.

Асдаль — своей необходимостью всё просчитывать и оптимизировать.

И в какой-то момент от меня останется только удобная версия меня. Я стиснула зубы.

— Да пошли вы все, — тихо сказала я в пустоту.

На удивление, после этих слов стало легче. Немного. Совсем чуть-чуть. Но впервые за долгое время я почувствовала, что во мне поднимается не просто страх и не просто злость. А что-то более трезвое.

Решение.

Я не обязана копаться в дерьме Ронана. Не обязана лечить душевные раны Шиардана. Не обязана становиться мостом между расами, символом нового мира или ещё какой-нибудь красивой жертвенной фигурой, которую потом будут обсуждать умные дядьки у своих столов.

Мне это не нужно. Мне вообще ничего из этого не нужно. Ни их трон. Ни их признание. Ни их внимание. Ни их вечное “ты должна понять”.

Я устала. По-настоящему устала. И самое странное — именно в этой усталости вдруг родилась очень простая мысль. А что, если мне вообще не надо оставаться в их игре?

Что, если моя единственная нормальная стратегия — просто выйти из неё? Не победить. Не переиграть. Не занять удобную позицию. А уйти. Раствориться. Исчезнуть с их радаров.

Чтобы Ронан продолжал вариться в своей империи. Чтобы Шиардан дальше разбирался со своей лояльностью, виной и тем, что он там себе напридумывал. Чтобы Асдаль занимался своими цифровыми интригами сколько угодно.

А я — просто ушла. Туда, где меня никто не знает. Где я не узел. Не актив. Не связующее звено. Просто человек. От этой мысли у меня внутри всё болезненно сжалось. Потому что это было не просто красиво. Это было страшно.

Куда я пойду? Как? На что буду жить? Кто меня вообще отпустит? Но чем дольше я об этом думала, тем яснее становилось: это хотя бы мой страх. Мой выбор. Моя неизвестность.

А не чужой поводок, просто украшенный разными словами. Я провела ладонями по лицу и тихо позвала:

— Асдаль.

Тишина.

— Нет, серьёзно. Хватит молчать.

Ничего.

— Ладно. Тогда слушай сюда, цифровой интриган. С этого момента я не прошу у тебя помощи. Я хочу информацию.

Я сама удивилась, насколько спокойно это прозвучало.

— Мне нужны данные по расам. По всем. Кто как живёт. У кого какая власть. Как устроены семьи. Где слабее контроль Империи. Где есть спорные зоны. Где можно затеряться. Где женщину не превращают в красивое приложение к чьей-то власти. Где можно жить так, чтобы тебя не определяли по полезности.

Сказав это, я замолчала. Потому что услышала саму себя. Не “спасите меня”. Не “что мне делать”.

Не “кто за мной придёт”. А “где я смогу