тем, как они увидели его.

Четверо. Двое вирассов из внутренней охраны. Один техник с блокиратором доступа. И старший кураторский офицер с кодом вскрытия шлюзов.

— Стоять! — рявкнул один из них, но Шиардан уже двигался.

Первого он снёс в корпус ещё до того, как тот поднял оглушатель. Второму выбил из рук разрядник, ударил локтем в горло и отбросил в стену. Техник попытался активировать блокировку маршрута — Шиардан швырнул в него резак, и тот с сухим треском врезался в плечо.

Но старший оказался не идиотом. Он не лез врукопашную. Он ждал долю секунды — ту самую, когда резонансный отклик Эльвиры снова полоснул Шиардана по нервам, — и именно тогда выстрелил.

Не в голову. Ниже.

Импульс вошёл в бок. Не смертельно. Но глубоко и мерзко. Шиардана дёрнуло, перед глазами на миг всё поплыло.

Слишком хорошо.

Он стиснул зубы и всё равно пошёл вперёд. Старший успел отступить только на шаг, прежде чем Шиардан врезал ему в челюсть так, что тот рухнул на пол уже без сознания.

Коридор качнулся. На миг стало трудно дышать.

Где-то далеко, в шахте, Эльвира всё ещё пыталась достучаться наружу — и это ощущалось как чужая безвыходность, влитая ему прямо в кровь.

— Прекрати… — хрипло выдохнул он неясно кому, прижимая ладонь к ране.

Но времени не было. Тревога уже поднялась выше. Ещё минута — и сюда стянутся другие.

Он добрался до внешнего дока уже почти на одном упрямстве.

Там стояли три машины. Транспортный шаттл снабжения, лёгкий патрульный катер и малый штурмовой космолёт внутреннего контура.

Выбор был очевиден.

Шиардан влетел в кабину штурмовика, сорвал защиту доступа, подключил аварийный ручной контур и почти силой заставил систему признать его как пилота по боевому допуску. Двигатели загудели не сразу. Слишком медленно. Слишком мучительно.

Из-за крови в боку и пульсирующей боли каждое движение давалось с трудом. Он активировал предзаписанный пакет:

если биометрия падает ниже критического порога — отправить братьям Аом Кордан координаты Эльвиры, код шахты и аварийный доступ.

Подтвердил.

Только после этого вывел машину на старт.

— Внешний шлюз. Открытие по аварийному коду, — прохрипел он.

Система замешкалась.

— Доступ конфликтует с локальной блокировкой сектора.

— Открывай.

— Подтвердите полномочия.

Шиардан коротко ударил окровавленной ладонью по панели допуска. Машина считала код, кровь, биометрию, статус инструктора Виртума.

Шлюз дрогнул. Начал открываться.

И почти одновременно по корпусу ударил первый залп внутренней охраны.

— Поздно, — выдохнул Шиардан.

Штурмовик рванул вперёд. Его тряхнуло так, что перед глазами поплыли чёрные пятна. Второй удар прошёл по левому стабилизатору. Третий — вскользь по хвостовому контуру.

Но он уже вышел в зону разгона.

Перед ним поднимался купол Кел'Тера — тонкое, почти невидимое энергетическое поле, разрывающее любые прямые сигналы и искажающее внешний резонанс.

Шиардан активировал экстренный пакет.

— Запрос на внешний имперский канал. Абсолютный приоритет. Адресат: Ронан Великолепный.

— Связь невозможна. Купольная фильтрация.

— Повторить. Пробив по аварийному вектору. Через разгон и прямой выход на разлом поля.

Он уже не чувствовал, как именно удерживает машину. Только знал, что если сейчас не пробьёт купол — всё было зря.

Где-то внизу Виртум пытался перестроить перехват. Где-то внутри него самого кровью и болью пульсировала связь. А впереди была только граница купола.

Штурмовик врезался в неё не как в стену, а как в вязкую, рвущуюся ткань. Пространство на миг исказилось. По корпусу пошли трещащие разряды. Рану в боку прожгло так, будто туда вогнали раскалённое лезвие.

И вдруг — канал открылся.

Шум. Статика. Рваная картинка. Потом — лицо.

Ронан.

Шиардан даже не сразу понял, что действительно видит его, а не очередной резонансный морок.

— Связь… частично восстановлена… — слова приходилось вытаскивать через боль.

Ронан смотрел молча. Слишком спокойно.

— Говори.

Шиардан втянул воздух и сообщил о произошедшем. И именно в этот момент, сквозь всю боль, через разорванный контур, через кровь, сорванное дыхание, перегрузку и ненависть, его накрыло облегчением.

Она жива. Купол пробит. Связь есть. За ней придут. Она не останется там одна навсегда.

Это чувство оказалось таким сильным, что на миг почти заглушило боль.

А потом всё начало гаснуть.

ЭЛЬВИРА

В шахте техотсека я вдруг резко выпрямилась, будто кто-то ударил меня под рёбра изнутри.

Облегчение.

Чужое. Огромное. Оглушающее.

Оно пришло так ясно, что у меня перехватило дыхание. Не страх. Не злость. Не боль. Именно облегчение.

Я даже не сразу поняла, чьё.

А потом поняла и нервно рассмеялась вслух, прижав ладонь ко рту.

— Получилось… — прошептала я в темноту. — Получилось.

В тот момент мне действительно казалось, что всё. Самое страшное позади. Осталось только дождаться.

Только дождаться.

Первые часы я держалась за это чувство, как за опору.

Потом оно начало меркнуть.

Станция всё так же гудела вокруг. Иногда по шахте проходили шаги — далеко, не рядом. Пару раз срабатывали какие-то внутренние клапаны. Один раз где-то сверху прошёл тяжёлый грохот, будто перекрыли целый сектор. Но за мной никто не приходил.

Я ждала.

Потом снова пыталась дозваться Асдаля.

Потом просто сидела.

Потом легла на бок, потому что мышцы затекли так сильно, что сидеть стало больно.

Потом снова поднялась, потому что в лежачем положении казалось, что шахта сужается и давит сверху.

Сколько прошло времени, я не знала. Только по внутреннему ритму станции и редким сменам аварийного освещения можно было понять: много.

Очень много.

К тому моменту, когда, по моим ощущениям, прошло больше десяти часов, внутри уже почти ничего не осталось от той первой радости.

Ни шагов. Ни сигнала. Ни Асдаля. Ни Шиардана. Ни спасения.

Только темнота, металл и я.

Я медленно прислонилась лбом к холодной стене шахты и вдруг очень ясно подумала то, от чего тут же стало физически больно:

Меня бросили.

Сначала он сказал, что вернётся, если сможет. Потом пришло это его облегчение. А потом — ничего.

Может, его сбили. Может, он умер. Может, добрался. Может, решил, что так безопаснее. Может, Ронан уже всё перехватил. Может, всем стало не до какой-то землянки в технической дыре.

Но итог был один.

Я сидела в замкнутом пространстве, одна, без связи, без ответа, без понимания, пришли ли вообще за мной — и с каждой минутой всё отчётливее чувствовала, как внутри на место надежды возвращается что-то гораздо более знакомое.

Пустота.

Я тихо рассмеялась, и звук вышел хриплым, надломленным.

— Ну конечно… — прошептала я в темноту. — Конечно. Всё как всегда.

А потом закрыла глаза, потому что смотреть вокруг уже не было смысла.

ГЛАВА 23. ПРОЗРЕНИЕ. ЧУЖАЯ ИГРА

ЭЛЬВИРА

Сначала я