Он задумался. По его лицу я не мог понять, что происходило. Внезапно он стал словно неприступная крепость в плане эмоций и невербалики. Я просто не мог его прочитать.

И тут я начал действительно переживать. А вдруг он и не хотел принимать у меня это всё? Вдруг он планировал меня завалить, использовав меня просто в качестве груши для битья? Мол, поглядите, товарищи студенты, что с вами будет, если станете слишком сильно выделяться. Так что поумерьте ваш пыл и самомнение.

― Вы определённо ориентируетесь в вопросе, ― кивнул он, ― но я не могу вам поставить автомат.

Глава 17

У меня внутри всё упало. То есть как не может? Да никто здесь в аудитории и, возможно, во всём универе не знал предмет так хорошо, как знал его я.

― Почему не можете? ― постарался максимально корректно спросить я, удерживая интонацию на приемлемом уровне.

― Потому что вы слишком хорошо знаете предмет, ― всплеснул он руками, ― Какой тут автомат? Тут понадобится целый пулемёт.

После этого он рассмеялся и вся аудитория подхватила эту шутку. Я на секунду замялся. Мой мозг не успел быстро перестроиться с серьёзного тона на шутки.

Но в момент, когда осознание наконец пришло, я выдохнул и осел всем телом на подиуме. Затем я улыбнулся и оглядел всех присутствующих, остановив взгляд на преподавателе.

― Вы меня так в могилу сведёте, ― сказал я, запинаясь через слово, ― Зачем так пугать?

― Ну извините, Поршнев, надо было устроить из этого небольшой спектакль, чтобы разрядить обстановку, ― после этого он повернулся к аудитории, ― Итак, вы только что увидели наглядный пример, как можно всё сделать, если очень сильно захотеть. Поршнев Дмитрий Владимирович ― олицетворение студента, который не подавал совершенно никаких надежд, но в итоге сумел доказать, что может, если захочет. Поэтому эталонным уровнем знаний на экзамене будет примерно вот такой. За меньшее будете получать удовлетворительно в лучшем случае. А в худшем ― неуд.

Все замерли, пытаясь распознать, шутил он или нет.

― Я не шучу, ― произнёс он, ― готовьтесь к экзамену так же серьёзно, как Поршнев. Поблажек не будет.

Он повернулся ко мне.

― Что касается вас, то заслуженная пятёрка у вас в кармане. И, да, я освобождаю вас от посещения лекций и семинаров. Вы сегодня доказали, что знаете предмет, если не в совершенстве, то очень близко к этому показателю.

― Благодарю, вас, Евгений Викторович, ― выдохнул я, ― До последнего казалось, что вот-вот что-то пойдёт не так.

― А вы не переживайте лишний раз.

Аудитория быстро опустела, и мы остались вдвоём.

― Кстати, ― продолжил он, ― когда вы планируете поправить своё положение по долгам?

― Я этим занимаюсь каждый день в поте лица, ― ответил я.

― Что ж, как только достигните в этом такого же успеха, как и в моём предмете, приходите на кафедру. Обсудим написание ВКР под моим руководством.

Ого, у меня уже есть фанат среди преподавателей?

― Непременно, ― улыбнулся я.

Но на этом сюрпризы не заканчивались. Когда я вышел из аудитории меня буквально окружили со всех сторон. Спрашивали вразнобой, то одно, то другое. Больше всего вопросов и просьб касалось помощи с этим предметом.

Как оказалось, у большинства студентов технологии социологических измерений вызывали не просто головную боль, а самое настоящее отторжение. Они попросту не знали, как к ним подступиться.

К сожалению, желающих было так много, что меня просто разрывали на части. Не успевал я ответить одному, как тут же появлялся второй.

Помогать, разумеется, я никому не планировал. Мне бы кто помог. И подумав об этом, я увидел Лену Пискунову, которая стояла чуть поодаль, очевидно меня выжидая.

Еле-еле вырвавшись из цепких лап одногруппников, я подошёл к ней, сразу понимая, что девушка крайне недовольна.

― Наслаждаешься фурором? ― спросила она строго.

― Немного, но впереди ещё куча работы.

Мимо шмыгнула Кристина Кабанова. Наши с ней взгляды пересеклись. И я сразу вспомнил о нашем споре. Теперь Кабанова мне должна помочь с ВКР.

― Ну-ну, ― бросила она и отвернулась.

По всем законам общения, я должен был сейчас попрощаться и пойти по своим делам.

Собственно, так я и сделал. Но просто так уйти не получилось, она схватила меня за рукав.

― Эй! Вот так и оставишь меня?

― Так ты же не в настроении, ― ответил я, ― Сейчас о чём ни говори, ты до всего докопаешься.

― Может стоило бы поинтересоваться, почему я не в настроении? ― язвительно парировала она.

― Это точно лишнее, ― отмахнулся я, ― ведь это явно связано со мной, а значит, что мне придётся тебе что-то объяснять. А у меня между прочим работа впереди. Надо в НИЧ успеть до шестнадцати ноль, ноль.

― Говорила мне мама, что все мужики одинаковые, ― бросила она, развернулась и пошла.

Но тут уже я решил её одёрнуть.

― Лена, подожди, ― я её остановил, ― хотел кое что сказать.

― Угу, ― она задрала подбородок, ― можешь хотеть и дальше.

― В общем, комната просто сияет! ― я размахивал руками от восторга. ― Простыни пахнут альпийской свежестью, окно оказывается было прозрачным! Кто бы мог подумать! И запах ушёл. Сказка. Спасибо тебе за это.

Она приподняла брови, затем разозлилась и ударила меня в грудь ладонью.

― Какой же ты свин, Поршнев! ― она ударила снова. ― И это единственное, что ты мне хотел сказать?

― Ещё спасибо за лекарства, я так быстро выздоровел, можешь написать названия таблеток, чтобы я запасся такими в будущем?

Она буквально рассвирепела.

― Понятно всё с тобой. Ну и счастливо оставаться!

― Хорошего тебе дня, Лен!

Я не хотел себя вести себя с ней неискренне. Ведь, если быть откровенным, внутри не было совершенно никаких чувств к этой весьма симпатичной девице.

Да и не могло быть никаких чувств, учитывая мои цели и стремления. Но она вызывала у меня уважение. А уважение ― это уже довольно много.

Из уважения к ней, я не мог действовать, как любой среднестатистический парень. Пытаться с ней сюсюкаться, заигрывать, бесконечно благодарить, целовать руки, бросаться в ноги. Ведь я точно знал, именно такой реакции она и хотела от меня.

Да вот только обманом каши не сваришь. Тем более я не такой. Я не романтичный, я не