Копылова, отмахнулся доктор. — В больницу гони.

В пролетке так и не удалось толком просмотреть купленные газеты — трясло, покидывало на булыжной-то мостовой. Лишь в больнице, в ординаторской прочли с Березиным на пару.

— Ох ты, выпустили? Славно! — искренне обрадовался Николай Иванович. — Ну, Копылов… ну же…

— Вы свежие газеты читали?

— Нет еще…

— Тогда — вот!

«Сегодня в одиннадцатом часу утра неизвестной бандой было организовано бандитское нападение на трудовую коммуну сектантов „тимофеевцев“. Есть убитые и раненые, глава секты Ермил Тимофеев погиб».

— О как! — ахнул Березин. — Прямо какой-то Чикаго! Убитые и раненые…

— «Представители правоохранительных органов считают, что причиной нападения могли стать коммерческие дела сектантов», — дочитал до конца Иван Павлович. — Ведется следствие… Черт! Там девушки! Алёна там… Помнишь, я рассказывал?

— Так поедем же! Хоть что-то узнаем…

— Ага!

Поспешно одевшись, коллеги выскочили на улицу…

И снова извозчик, и брызги, и промозглый ветер в лицо.

Вот и гостевой дом… Милицейское оцепление.

— Товарищи, нам бы узнать…

— Не положено!

— Вон бабушка! — Иван Павлович вдруг узрел на крыльце знакомую. — Гардеробщица… Видать, отпустили уже… Эй, эй! Подождите…

Как понял доктор из сбивчивого рассказа, нападавшие перебили у «тимофеевцев» всех, кто хоть что-нибудь да значил, включая главу — тот получил пулю первым.

— Из левольвертов палили, сволочи! В масках — ого!

Девушек не тронули ни одну.

— А Алена-то ваша жива?

— Олена? Да куда она ж денется? Сразу и сбегла… Да все почитай…

— А куда сбегла-то?

— Да Бог ее знает, куда. Родичи у нее тут есть, али знакомые…

— Ага…

Покивав доктор, отошел в сторону и подозвал шныряющих вокруг мальчишек…

— Парни, мотоциклет сегодня здесь не видали? Никто не проезжал?

— Мотоциклет? Здесь — нет. А подале… во-он в том проезде — стрекотал, да.

Хорошо, извозчика не отпустили!

— Давай любезный, на бензиновую станцию.

— Куды-ы?

— Где машины заправляют.

— Ага…

Заправочная станция располагалась на южной окраине города, на берегу реки, у небольшого дощатого причала. Две большие цистерны, бочки, склад… колонка! Не просто там какой-то ручной насос, а настоящая американская бензоколонка фирмы «Боузер», какие и в Москве-то не так часто встретишь! И рядом — что-то типа кафе-шантана с синей, с белыми буквами, вывеской государственной конторы «Нефтесиндикат».

На стене кафе мелом был нарисован крестик. Как в сказке про Али-Бабу.

Глава 17

Девушку на мотоцикле на заправочной станции вспомнили. Сотрудник в промасленной тужурке тут же закивал — да, мол, была, часа два назад. Заправила полный бак и рванула куда-то по лесной дороге.

— Вон по той, — заправщик указал рукою. — Не знаю, куда уж по ней ездят. И доедет ли? Дожди шли, верно, развезло дорожку-то. Ну, там за ней пролетка поехала, авось помогут.

— Пролетка? Что за пролетка? — насторожился Иван Павлович.

— Обычная, как у всех извозчиков,. — сотрудник рассмеялся, показав редкие желтоватые зубы. — На козлах молодой такой парень лет двадцати. Морда, как арбуз. В кепочке. И такой, знает, плащ… черный, длинный. Номер я не запомнил, и кого вез — тоже не видел — верх-то поднят был. Однако, поспешали скоро, и лошадь была — каурая.

— Пролетка… — поблагодарив заправщика, снова повторил доктор. — Николай Иваныч, а куда эта дорожка ведет?

— Да, честно сказать, черт ее знает! — сплюнув, Березин покачал головой. — Говорят, раньше там хутор какой-то был… Да наш-то извозчик, верно, должен бы знать!

Переглянувшись, коллеги поспешили к коляске.

— Хутор там был, — припоминая, потряс реденькой бороденкой возница. — Давно ишо. При Столыпине. Коров пасли, масло делали… А в войну пришли в разорение! Даже не знаю, что там посейчас и есть? А за хутором, версты три — часовенка заброшенная, погост. Давно уж туда никто не ходит.

— Хутор… Отвезешь, любезный? — прищурившись, доктор вытащил рубль.

— А чего ж? — алчно сверкнув глазами, кинул извозчик. — Коли дорога есть — довезу. Токмо в самую-то грязь не поеду. Ну, садитесь уже, господа-товарищи! Н-но!

Неширокая лесная дорожка поначалу казалась вполне приличной, версты две проехали быстро. А вот потом началась и грязь, и лужи… Когда грязища стала совсем уж непролазной, извозчик придержал лошадь:

— Тпр-ру! Все, милостивцы. Дале не поеду! Боюсь застрять, да и лошадь жалко.

— Что ж, спасибо и на том!

— Ну, бывайте! Н-но, милая, н-но!

Проводив извозчика взглядом, коллеги внимательно осмотрели дорогу. Грязное липкое месиво, лужи, а по сторонам — темный угрюмый лес. Ельники, корявые сосны, осины…

— Ага-а! — заметив свежий конский помет и узкую колею, обрадовано воскликнул Березин. — Вот и пролетка! Здесь вон, застряли… выталкивали… А лошадку-то не жалели, ага! Что-то на извозчика не похоже…

— А вот и мотоциклет! — доктор склонился над дорогой. — Вон — протектор, след.

— Правду сказать, на велосипед больше похоже, — усмехнулся Николай Иванович.

Иван Павлович хмыкнул:

— Уж такая модель.

В это момент где-то недалеко послышалось лошадиное ржание! Коллеги настороженно замерли, осматривая мокрый неприветливый лес.

— Вон! — указал рукой Березин. — Там, за деревьями… что-то…

Доктор повернул голову:

— Ага… вижу! Крыша… забор… Идемте, глянем?

— Па-ашли! Кстати, а вот и повертка.

— Ага.

Старательно обходя лужи, коллеги быстро зашагали к постройкам. Впереди вскоре показался покосившийся — а местами и повалившийся наземь — забор, за которым виднелось приземистое строение с провалившейся тесовой крышей, и остатки почерневших от времени дворовых построек. Ворота тоже давно уже слетели с петель, и валясь в грязи, всем словим видом словно бы подтверждая тезисы Владимира Ильича Ленина о полном провале аграрной политики царизма. К покосившемуся воротному столбу была привязана каурая лошадка, запряженная в видавший виды фаэтон с желтым номером на козлах:

«12−3 СП-л»

— Номер извозчика — двенадцатый, третий участок, Спасск, «легковой»… — легко расшифровал Березин. — Третий участок… Соборная площадь — первый… А третий что же? Ах, да — Большая Петровская! Далековато!

— Эй! Есть здесь кто-нибудь? — подмигнув напарнику, громко поинтересовался доктор. — Изво-озчик! Нам бы в город, любезный!

Тишина. Лишь закаркали сидевшие на облетевших деревьях вороны.

Николай Иваныч заглянул в коляску… и ахнул:

— А вот и мотоциклетка!

— Да, это «Дукс», — глянув, согласно кивнул Иван Павлович. — Однако, странно…

Самые нехорошие предчувствия вдруг одолели его, столь