— А он, вообще, женат?

— Женат… — девушка дернулась. — На всех сестрах сразу.

— И все-таки, вам следует немедленно из секты уйти!

— И куда я денусь? В Спасске — некуда. Говорю же — найдет! И накажет… — сжала губы Алена. — Нет, я пока буду покорной… притворюсь, я умею… Скорей бы найти брата! Я у него одна — сироты мы… Однако, брату в монастыре ему сейчас безопаснее. А вот когда встанет лед… Иван Павлович, поможете нам в Москве?

— Ну, конечно же! Даже не сомневайтесь, — ободряюще погладив девушку по руке, обещал Иван Павлович. — И здесь, в городе, порядок наведем. Давно уже нужноприжать всю эту клоаку!

Так и договорились. Иван Палыч продолжает искать Матвея, Алена же, периодически встречаясь с доктором, будет докладывать обо всем, что творится в секте. А в случае возникновения угрозы для ее жизни — немедленно сбежит, оставив условный сигнал на бензиново-керосинной станции.

— Крестик мелом на стене нарисую. Как в сказке про Али-Бабу!

* * *

На следующий же день Иван Павлович рассказал обо всем Березину, которого уже считал своим единственным в этом городе другом. Встретились в больнице, в ординаторской… заварили чайку…

— Надо же! — разливая чай по кружкам, Николай Иванович покачал головой. — Вот так «тимофеевцы»! А с виду — все шито-крыто. Съезд вон, опять же, провели — в местной прессе писали… Надо в милицию сообщить! Только это… девочка та не соврала?

— Полагаю, нет, — подув на чай, отозвался доктор. — Зачем бы ей врать-то? Да она ж первая к нам обратилась — записка! А в милицию… В милиции, думаю, и без нас многое знают. Если это вообще милиция…

— Так-то оно так…

Николай Иванович потер руки и пригасил зайти вечерком на ужин.

— Зайду… — пообещал Иван Павлович. — Послушайте! А сельские монастыри подворья в Спасске имеют? Ну, тот же Ферапонтов, Ипатьевский?

Березин развел руками:

— Честно говоря, не знаю. Надо в этой… в епархии их спросить… или как она там называется.

Про епархию доктор узнал в гостинице. Просто посмотрел в телефонном справочнике. Узнал номер телефона паломнической службы и даже часы приема главы Спасского епархиального собрания благочинного Паисия.

В паломнической службе ответил приятный женский голос:

— Ферапонтова пустынь? Да-да, есть подворье. Пишите адрес… И телефон… Нет, в справочнике нету. Они аппарат недавно установили.

На подворье отозвался мужчина. Густой приятный баритон, немного усталый:

— Мальчики? В Пустыне? А сколько лет? Лет двенадцать… Хм… Вообще-то мы таких маленьких в послушники не берем. Разве из беспризорников — на зиму… Ах, эти как раз беспризорники? Ой! Послушайте-ка… Тут не так давно ключник их приезжал… Так спрашивал, где купить армячки… Один — тридцать восьмого размера, второй — сорокового. Думаю, не на тех ли мальчиков брал?

Да, — поднимаясь к себе, думал Иван Павлович. Скорее всего, Матвей вместе со своим беспризорным дружком как раз в Ферапонтовой пустыне! Как туда добраться? Нужно будет узнать. Сколь помнится, там какая-то лесная тропа. Значит — на лошади. Или, в крайнем случае, попросить у Алены «Дукс»!

Войдя в номер, доктор снял пальто и шляпу, да зажег газовый огонь под титаном, в ванной. После всех треволнений хотелось немного расслабиться.

Иван Павлович уже снял с вешалки халат, когда в дверь настойчиво постучали:

— Доктор Петров? Немедленно отрывайте!

Надо же — прямо немедленно! Голос, однако, казался знакомым…

— Открываю, чего уж… — постоялец распахнул дверь.

На пороге стоял Копылов, за которым маячили два милиционера в шинелях и форменных фуражках.

— Вот, гражданин Петров ознакомьтесь! — бесцеремонно пройдя в номер, милицейский начальник вытащил из кармана кожаной тужурки сложенный вчетверо листок и протянул доктору.

— … грубо вмешался в работу съезда… а так же — в хозяйственную деятельность сообщества… Чего?

— Читайте, читайте!

— Открыто призывал к прямому нарушению декрета 'О свободе совести, церковных и религиозных обществах от 2-го февраля 1918-го года. А именно — к закрытию молитвенных домов и арестам. Мы, делегаты съезда, в интересах всего многомиллионного сектантства России, просим партийную организацию и губисполком немедленно прекратить преследования, оградив нас от всех инициаций г-на Петрова И. П., своим действиями провоцирующим… Копии направить Спасскому городскому прокурору, и главуправделами Совнаркома тов. Бонч-Бруевичу.

— Это… что это? — доктор удивленно вкинул брови.

— Это? Постановление о вашем задержании! — ехидно усмехнулся Копылов. — Так что собирайтесь, гражданин Петров. Поедете с нами!

Глава 16

Камера предварительного задержания местной пересыльной тюрьмы (в просторечии — «предварилка») представляла собой узкое, вытянутое в длину, помещение размерами примерно три метра на десять. Двухэтажные нары, отхожее место в дальнем углу, решетки на маленьких — под самым потолком — окнах.

Странно, но задержанных оказалось не так уж и много. Может быть, план к Октябрю уже был перевыполнен, или вообще никакого плана по арестантам не имелось, Бог весть.

Поздоровавшись, Иван Павлович спокойно забрался на верхние нары, и задумчиво уставился в потолок. Особого внимания на него не обратили: кто-то спал, кто-то лениво резался в карты, кто-то шептался, то и дело вспоминая какую-то адвокатскую контору.

Насколько смог разобраться доктор, особых уголовников или там, политических, здесь и не держали. Самым опасным, если можно так выразиться, выглядел здоровенный парень, этакий байбак лет двадцати пяти, задержанный за драку в Доме культуры местного ситцевого комбината. На соседних нарах судачили промеж собой два проворовавшихся счетовода в одинаковых серых пиджаках, судя по специфическим словечкам — сметчики. За ними стенал бородатый деревенский мужик, утопивший по-пьяни артельный трактор. Еще была парочка юных хулиганов, старавшихся держаться незаметно и скромно, ну и — картежники: как понял Иван Палыч — залетные, с проходящего поезда. Держались они на особицу и все кляли «этот чертов паром»!

— А вот я говорю: Судаков — очень знающий адвокат, очень! — нахваливал один из счетоводов, постарше, с небольшой бородкой и усиками. — Из старых, из ранешних — а это же школа, класс! При царе он держал в Симбирске адвокатское бюро! Сам товарищ Ленин какое-то время служил у него помощником присяжного поверенного.

— Да неужели ж — сам Ленин?

— Я вам говорю! Лично фотокарточку видел. Этого вот бюро…

Ленин… Мысли доктора перекинулись на Бонч-Бруевича. Именно этот человек, тезка и близкий друг Ильича оказывал покровительство местным сектантам… впрочем, не только местным. Считаясь крупнейшим в