– Штыками можно сделать все что угодно, вот только усидеть на них нельзя, – подумав, возразил автоматон.

Лэйд поморщился и бросил в рот кусок сыра. Аромат стилтона[67] позволял хоть в малой мере перебить проклятую кукурузную отдушку.

– Можешь и дальше воображать себя Наполеоном, мой друг. Мы оба знаем, что рано или поздно я все равно выведу тебя на чистую воду.

– Богатство состоит не в обладании сокровищами, – поучительно заметил Диоген, обращаясь то ли к Лэйду, то ли к кассовому автомату, – но в том употреблении, которое умеют им дать.

– Чернильное пятно… Что старый, потрепанный жизнью тигр мог увидеть в его угрожающих контурах? Только то, с чем привык иметь дело. Очередную жуткую тварь, рожденную Левиафаном, чтобы свести меня с ума.

– Большая политика – это всего лишь здравый смысл, примененный к большим делам.

Лэйд кивнул.

– Прекрасно сказано, mon général[68]! Я начал с того, что принялся искать темного кота в темной комнате. В комнате, в которой, быть может, никаких котов и не было. Смекаешь? Я искал демона, чудовище, хищника. Я искал то, что было мне знакомо. Но не было ли это ошибкой с самого начала?

Диоген задумчиво загудел. Должно быть, подыскивал подходящую случаю цитату.

– Меня смутила животная ярость этого существа, – заметил Лэйд, разглядывая коллекцию амулетов, оберегов и талисманов, разложенную на столе перед ним, – нечеловеческое остервенение, с которым он рвет своих жертв, так не сочетающееся с хладнокровием при подготовке нападения.

Коллекция была обширной и разнообразной. Он провел почти всю ночь, собирая ее и протирая от пыли, прежде чем алые потеки рассвета, пробившись сквозь мутное стекло «Бакалейных товаров Лайвстоуна и Торпа», разбудили в глубине его полупьяной души отгадку.

Извивающиеся корешки растений, похожие на крошечные и причудливо искаженные кости. Лезвия от перочинных ножей, усеянные письменами никогда не существовавших языков. Птичьи перья, обмотанные разноцветными лентами. Пучки ниток, сплетенные в сложнейшие узлы. Отполированные ракушки с нацарапанными зловещими символами. Ржавые пружины, вынутые много лет назад из часового механизма. Лоскуты потерявшей цвет ткани. Черенки серебряных чайных ложек. Стеклянные осколки. Весь его богатый арсенал, который годами помогал ему выживать во чреве Левиафана.

Лэйд решительно смел рукой все лежащее на столе, амулеты и талисманы глухо задребезжали на полу. Каждый из них был наделен частицей силы, но каждый из них, как и все они вместе взятые, был сейчас бесполезен. Для этого сражения ему потребуется совсем другой амулет, обладающий отличным от прочих действием. Лэйд знал, где тот лежит. В нижнем ящике его письменного стола.

– Чем больше я вспоминал следы на телах погибших, тем больше думал о том, что убийца должен был обладать нечеловеческой яростью, однако – Лэйд позволил себе усмехнуться, – вполне человеческими зубами. Что думаешь на этот счет, Дигги, жестяной ты хитрец?

Нарисованное лицо автоматона не умело выражать эмоций, однако всегда сохраняло невозмутимо-оптимистическую гримасу, которая в данной ситуации вполне устраивала Лэйда.

– В управлении не должно быть полуответственности, – рассудительно заметил Диоген. И, погудев немного, добавил: – Она с неизбежностью ведет к утайке растрат и неисполнению законов.

– Сам Цицерон не сказал бы лучше! Что ж, полагаю, у меня найдется подходящий амулет на этот случай.

Лэйд открыл нижний ящик письменного стола. Амулет лежал там, на своем месте. Тяжелый, из металла и дерева, он хранил в себе прохладу, которая казалась чуждой самому Новому Бангору. Лэйд аккуратно положил его на стол. Излишняя осторожность была напрасной – при всей своей силе этот амулет относился к числу тех, что не способны действовать по собственной воле, только лишь подчиняясь желанию владельца. Но Лэйд привык быть осторожным с такими штуками.

– Револьвер системы Томаса. – Лэйд удовлетворенно провел по металлу пальцем. – Саливан зря называл его дедушкиной митральезой. Он стар, как и я, но, поверь мне на слово, пять пуль калибра 0.450 в иных случаях обладают большей силой против демонов, чем десяток архиепископов.

– Выиграл сражение не тот, кто…

– Та тварь, которая вонзила зубы в Хукахука. Это человек, Дигги.

– …кто дал хороший совет, а тот, кто взял на себя ответственность его исполнить.

– И так уж вышло, что я даже знаю его имя. Хочешь его услышать, ржавый плут?

– В любви единственная победа – это бегство.

– Мистер Одрик Аймон Гаррисон. Вдовец. Мерзавец и несчастный отец парализованной мисс Амиллы.

* * *

Автоматон склонил голову, почти пародируя человеческое существо в позе задумчивости. Должно быть, ему было непросто найти подходящую цитату на этот счет. Но Лэйд и не ждал ответа. Он провел носовым платком по вороненому восьмигранному стволу, не обращая внимания на пятна оружейной смазки, испортившие тонкую хлопковую ткань.

– Бросив свою семью на произвол судьбы много лет назад, он сбежал в Джакарту. Не знаю как. Возможно, ему удалось каким-то образом провести самого Левиафана, выскользнув из его челюстей. Возможно, бессознательно – возможно, нарочно. Говорят, у некоторых этот фокус изредка выходит. Жаль, у меня самого так и не вышел… Тигры в цирке здорово умеют прыгать через огненные кольца, но из них редко получаются пристойные фокусники.

– Искусные льстецы обычно не менее искусные клеветники.

– Я не знаю, сколько лет Новому Бангору, полсотни или несколько тысяч. Но точно знаю, что его хозяин ревнив и злопамятен. Бессильный достать мистера Гаррисона, Он обернул свою злость против его отпрысков. Вложил оружие в руки брошенной им жены. Убил одну из его дочерей, а другую превратил в калеку и позволил ей чужими руками казнить собственную мать.

Автоматон молчал, бессмысленно глядя на него нарисованными и немного поплывшими от жары глазами. Лэйд отсалютовал ему бутылкой «Дикой индейки» и сделал приличный глоток.

– Вот почему я не обзавелся семьей за все двадцать пять лет, Дигги. Нельзя давать этому чудовищу в распоряжение ни одной унции собственной крови. Возможно, мистер Гаррисон был таким же несчастным заключенным на острове, как и я, услышавшим зов из глубин нематериального и явившимся прямиком в ловушку. Но он не был так осторожен, как я. Позволил себе бросить тут якорь. И остров достал его. Даже в тысячах миль от Нового Бангора.

Лэйд не спеша проверил патроны, все пять. Опасения были беспочвенны: капсюли выглядели новенькими и готовыми к бою. Но Лэйд привык тщательно подходить к любой задаче. Никак иначе дела в Хукахука не ведутся.

– Я не знаю, каким образом Новый Бангор сообщается с реальным миром, но думаю, что он позволил новости об этой трагедии просочиться наружу. Отправил с подходящим ветром, чтобы та спустя много лет достигла Джакарты. И заставила обезумевшего от горя отца по доброй воле броситься обратно, прямиком в голодную пасть