В должности командующего 16-й армии. В неё будут влиты остатки остатки 19-й армии.

ШАПОШНИКОВ: Ваши планы относительно РОКОССОВСКОГО?

КОНЕВ: С согласия Ставки и Генерального штаба планирую использовать генерал-лейтенанта РОКОССОВСКОГО в качестве командующего частей 16-й армии, главной задачей которой будет оборона ВЯЗЬМЫ.

ШАПОШНИКОВ: Хорошо. Какова обстановка на правом крыле вашего фронта?

КОНЕВ: Сегодня утром силами до батальона пехоты противник пытался форсировать реку ДНЕПР в районах ТИХОНОВО и ГЛУШКОВО. В районе ГЛУШКОВО, немцы сумели зацепиться за берег, однако позднее были выбиты. В районе ТИХОНОВО попытка форсировать реку была сорвана. Авиацией было замечено скопление бронетехники и пехоты немцев в районе АЛАДЬИНО.

16-я и 20-я армии продолжали отход на ВЯЗЬМУ. 22-я 29-я в общем направлении на РЖЕВ. 30-я на СЫЧЁВКУ.

Противник неоднократно бомбил железнодорожные станции ВЯЗЬМА, ГЖАТСК, МОЖАЙСК. В полосе 24-й армии занял ДУБКИ, ВСХОДЫ, нацелился на КИСЛОВО и УГРУ. Командованием фронта принимаются меры для парирования удара противника в общем направлении на УГРУ.

ШАПОШНИКОВ: Что происходит в полосе 43-й и 33-й армий?

КОНЕВ: 43-я и 33-я армии медленно отходят по Варшавскому шоссе. В настоящий момент бои идут под ДОЛГОЙ.

ШАПОШНИКОВ: Ставку и Генеральный штаб очень беспокоят тяжёлая ситуация на КАЛУЖСКОМ направлении.

КОНЕВ: Калужское направление необходимо срочно усилить. В частности, я предлагаю перебросить туда две дивизии народного ополчения и одну дивизию из состава 49-й армии.

ШАПОШНИКОВ: Помните, что Калуга входит в состав Можайской оборонительной линии. В настоящий момент с Дальнего Востока перебрасывается 78-я стрелковая дивизия. Ставкой принято решение передислоцировать её в район КАЛУГИ,

КОНЕВ: Ясно, товарищ маршал.

ШАПОШНИКОВ: направление на ЮХНОВ удерживайте изо всех сил!

КОНЕВ: Понятно.

ШАПОШНИКОВ: У меня всё. До свидания.

КОНЕВ: До свидания.

— Что, Константин Константинович, разрешили тебе медики остаться в строю? — приветствовал я вошедшего в мой кабинет Рокоссовского.

— Разрешили, — ответил мне Рокоссовский. — Ранение пустяковое. Так, царапнуло слегка, кость не задета.

— А вот Михаилу Фёдоровичу не повезло, — произнёс я, — тоже в руку. Но кость задета. Причём задета очень серьёзно. Угроза гангрены.

— В Москву увезли?

— Да. Так что из самых боевых генералов у меня один ты остался. Хотя нынешние бои многих по-новому раскрыли. Вот от Собенникова я совершенно не ожидал, что он так себя поведёт. Веришь, хотел перед началом немецкого наступления даже снять его! А оказалось — боевой генерал! Да ещё какой! Не хуже тебя и Михаила Фёдоровича. Не ожидал я от него такого. Честное слово, не ожидал!

— Куда меня теперь? — спросил Рокоссовский.

— На шестнадцатую армию. Обратно то есть. Твоей главной задачей будет оборона Вязьмы. Вязьму держать до последнего. Сейчас немцы рвутся к ней с двух сторон. Со стороны Угры и со стороны Днепра. Но мы их сдерживаем, конечно. Пока сдерживаем.

Я подошёл к расстеленной на столе карте и кратко ввёл Рокоссовского в обстановку, сложившуюся на фронте.

Константин Константинович внимательно выслушал меня, сказав в завершение:

— Нд-а-а. Сложная ситуация.

— Сложная, — не стал возражать я, — немцев держим. Конечно, пока держим. Главное, сумели-таки избежать окружения главных сил фронта. Но фон Бок до сих пор пытается обойти нас с флангов. Так что предстоит осуществить новый отход. На этот раз на Можайскую линию. На ней фронт стабилизируем окончательно. Ясна тебе ситуация?

— Ясна, Иван Степанович.

— Что там Лев Захарович, сильного фитиля медикам вставил?

— Сильного. Я уже даже заступился за них. А что, правда в эшелонах раненых плохо кормят?

— Мехлис нашёл один такой повод. Какой-то один эшелон.

— Понятно.

Честно говоря, привычка Мехлиса совать всюду свой нос довольно сильно раздражала меня. Конечно, въедливость такого рода можно отнести к положительным качествам, но с другой стороны соваться в то, в чем ты совсем не разбираешься, — это, на мой взгляд, не самая лучшая черта характера. Но с членом ЦК и начальником Главпура вот так не поспоришь. Да-а. Пользуются некоторые люди своей властью. И не всегда к лучшему. Хотя и Мехлиса понять тоже можно. Хочет, чтобы всё было как следует. Как положено. Вот и рыщет в поисках нарушений. С одной стороны это, конечно, и правильно, а с другой подобный метод наведения порядка мне лично был совсем не по душе. Хотя, как я и сказал уже выше, с членом ЦК не очень-то и поспоришь.

Немцы упорно продолжали свои попытки форсировать Днепр. Глядя на карту, я прекрасно понимал, что рано или поздно, но им удастся зацепиться за левый берег и создать на нём плацдарм. Хотя это ещё не беда. Создать плацдарм и расширить его настолько, чтобы суметь ввести на него значительную группировку войск, — на всё это у фон Бока и его подчинённых может уйти немало времени.

В той, прежней реальности им удалось всё это, к сожалению, очень и очень быстро. Мотоциклетный батальон немцев сумел захватить не взорванный мост у Тихоново. Вслед за ним почти сразу на правый берег Днепра переправился моторизованный батальон, усиленный двумя артиллерийскими дивизионами. Также удалось немцам захватить мост у Глушково (и не группой мотоциклистов, а достаточно крупными силами). Поздно вечером по этому мосту на плацдарм прошли первые танки седьмой танковой дивизии. Контратака с целью ликвидации немецких плацдармов командиром сто сороковой дивизии была предпринята, но очень малыми силами. Силами всего одной стрелковой роты. Немцы очень легко отбили её. В довершение всего командование Западного фронта не сообщило о форсировании противником Днепра. Оно сообщило лишь о «боях за переправы», указав при этом пункты, расположенные на правом берегу реки!

Надо сказать, что даже после этого у командования Западного фронта было достаточно времени для того, чтобы ликвидировать эти плацдармы! Наступление третьей танковой группы как раз затормозилось! Во-первых, из-за нехватки топлива для передовых частей, во-вторых, из-за контрудара, нанесённого группой Болдина. Было и время, чтобы начать отвод войск. Ничего этого предпринято не было. Итогом всего этого промедления явился Вяземский котёл. Именно с этих захваченных плацдармов седьмая танковая дивизия в конце концов перешла в наступление в направлении Вязьмы. Немцы с удивлением отмечали в своих донесениях и 3 и 4 октября, что «признаков отхода противника не обнаружено», что «противник продолжает удерживать не атакованные участки фронта». В то же время штаб Западного фронта доносил в Москву о «просочившихся за реку Днепр мелких группах противника». А ведь из-за нехватки топлива и действий группы Болдина немцы сумели возобновить своё наступление с захваченных плацдармов в направлении Вязьмы лишь пятого октября во второй половине дня! Так был упущен ещё один шанс избежать катастрофы. Медлительность и нерасторопность советского командования не позволила сделать это. Как часто эта самая