русские находят своё противодействие. По сути, вы уже вынуждены приспосабливаться к образу действия русских!

Наконец донельзя разгневанный Гитлер, всё так же, не прощаясь, положил трубку. Разговор завершился. Фон Бок в очередной раз вытер со лба холодный пот и, сев в кресло, погрузился в тяжёлые раздумья.

А от меня в довершение всего требуют взять Торжок, — думал он, — нет в ставке фюрера, похоже, окончательно оторвались от реальности. Когда в июне требовалось рискнуть, то мои предложения были признаны слишком смелыми, и их отвергли. Хотя по сути говоря, риск был не очень-то и велик. Зато теперь, когда моя группа армий буквально вязнет в русской обороне, от меня требуют поистине невозможного!

Глава 22

Дневник генерал-фельдмаршала фон Бока.

Запись от 15 октября 1941 года.

С утра Гудериан убеждает меня, что дальнейшее продвижение вперёд его армии на северо-восток вследствие ожесточённого сопротивления противника возможно лишь после окончательного разгрома окружённых в Брянском котле сил и после нового наступления. А всё это займёт не один день. Сюда следует добавить и катастрофическое состояние дорог, передвигаться по которым танковым колоннам практически невозможно.

Межсезонье и неустойчивость погоды — снег, мороз и снова слякоть — крайне негативно сказываются на боевом духе войск. А в воздухе витает вопрос: «А что же будет с нами зимой?»

Бои в районе Брянских котлов носят весьма переменчивый характер; так например, в южном котле один из полков 134 — й дивизии (Кохенхаузен) сам оказался окружён со всех сторон.

Поздно вечером я прибыл в Вязьму. Только, что завершился очередной налёт немецкой авиации. Над городом поднимались высокие языки пламени, горело то тут, то там. Судя по всему, за последние пару дней Вязьме досталось очень и очень крепко от регулярных налётов Люфтваффе.

Тем не менее через Вязьму непрерывным потоком продолжали идти войска. Уставшие лица бойцов освещались огнём многочисленных пожаров, бушевавших в городе, пожаров, которые похоже уже никто не тушил. Не тушил потому, что не было для этого уже никаких сил и никаких возможностей. Город по сути медленно пожирало пламя.

— Вот так, война уничтожает ещё один старинный русский город, — думал я глядя из окна своего автомобиля. Одно дело читать об этом, смотреть кинохронику, а совсем другое видеть воочию. И сколько будет ещё таких городов! Немцам ведь предстоит дойти до Волги! Хотя, кто знает? Может быть, в этой реальности у них ничего и не выйдет? С походом до Волги, например? Хотя о чём это я? Сейчас моя задача одна — успешно завершить отход вверенных мне войск. Поэтому сейчас не до свободных размышлений, товарищ командующий фронтом. Нет времени! И возможности.

Я вспомнил состоявшийся у меня сегодня разговор по прямому проводу со Сталиным. Как ни странно Верховный довольно спокойно отнёсся к моему предложению об организации срочного отхода войск на Можайскую линию обороны. Я, честно говоря, ожидал куда более бурной его реакции в ответ на моё предложение. Видимо понимал, что иного выхода по сути не осталось. Обстановка на Западном фронте в течение последних суток резко ухудшилась. Как ни крути, но реальная обстановка охлаждает самые горячие умы. Главное, что войска фронта выходят из-под удара противника. Да, они понесли ощутимые потери за две недели боёв, но сохранили свою боеспособность. Да и на Можайскую линию мало-помалу начали стягивать войска из глубины страны.

Сегодня вечер пятнадцатого октября, — подумалось вдруг мне, — интересно, произойдёт ли знаменитая московская паника шестнадцатого октября? Судя по всему, пока никаких признаков такой паники нет. Обстановка на Западном фронте тяжёлая, сложная, но управление войсками не потеряно, и они продолжают успешно ускользать из немецких клещей. Как ни старается фон Бок, как ни вводит на направлениях главных ударов всё новые и новые силы, у него пока мало что получается. Да и под Брянском Гудериан пока застрял весьма основательно. Окружённые войска Брянского фронта своим упорным сопротивлением пока никак не дают немцам начать наступление на Тулу и тем самым подобраться к Москве с юга. В очередной раз своим героизмом и упорством части Красной Армии исправляют ошибки и промахи своего высшего командования.

На окраине Вязьмы моя машина прижалась к обочине пропуская вперёд длинную колонну санитарных автомобилей. Я подумал, подумал и вышел наружу, чтобы размять ноги.

Я стоял возле невысокого, сделанного из штакетника забора, как вдруг со стороны двора раздались негромкие шаги. Обернувшись, я увидел подошедшую к забору женщину средних лет.

Она подошла ещё ближе, почти вплотную ко мне и вглядевшись в моё лицо бросила мне злым, раздражённым голосом:

— Драпаешь, начальник?

Я оглядел её сверху вниз и спросил:

— Ты почему здесь?

— А,где мне быть? Я всю свою жизнь здесь прожила! Работала на льно-чесальной фабрике У меня муж в Красной Армии. Он на фронте, защищает нас, а ты драпаешь.

— Меня не интересует сколько времени ты здесь живёшь. Я спрашиваю, почему ты ещё здесь. Имеется строгий приказ командования фронтом, согласно которому все гражданские лица должны быть немедленно эвакуированы из прифронтовой зоны. Вязьма прифронтовой город. Поэтому я и спрашиваю тебя, почему ты здесь. Почему не эвакуировалась вместе с предприятием, на котором работала? У тебя дети есть?

— Двое.

— Тогда тем более. Ты обязана эвакуироваться. За город предстоят бои. Видишь, что творится? — и я кивнул в сторону разгорающегося над Вязьмой зарева, — а будет ещё хуже. Если сама хочешь погибнуть под немецкими бомбами или снарядами, твоё право. Но подумай сначала о своих детях. У нас действует военное положение. А это означает только одно. Все гражданские лица обязаны беспрекословно выполнять требования и приказы военного командования. Беспрекословно выполнять, говорю ещё раз. Это если ты не поняла всей серьёзности обстановки.

— Куда я поеду? — в голосе женщины послышались слёзы.

— В тыл ты поедешь. Подальше от всего этого. Вместе со своими детьми. Чтобы они не погибли вместе со своей глупой матерью. Не тяни резину. Собирайся и немедленно уезжай в тыл. Пока ещё есть время. И поменьше задавай дурацких вопросов. А то они тебя до добра не доведут. Повторяю тебе, подумай о детях! Поняла?

— Поняла, поняла, — забормотала женщина.

— Ну вот и хорошо.

В этот момент мимо нас проехал последний санитарный автомобиль и я поспешил обратно к своей машине.

КП генерала Рокоссовского я нашёл в лесу в двух километрах от западной окраины Вязьмы. Выйдя из машины я поздоровался с Константином Константиновичем и спросил его:

— Как дела?

— Войска прибывают, товарищ командующий. Готовим оборону города. За Вязьму будем драться крепко. Что произошло на