обозрение. Жаль, у нас с Ярославом карманы были пусты. План по продаже рыбы провалился, а ту, которую мы поймали, было решено оставить на уху. Больше торговать нам было нечем, если только нашими бонусами. По этому поводу мы пока сомневались и решили придержать эту возможность до худших времён, а на рынок пошли из-за любопытства.

Внезапно звонкий голос позвал меня по имени.

— Лекса!

Это был Игнат. Он сидел прямо на земле, а рядом, за кривеньким, небольшим прилавком, стояла худая, изможденная на вид женщина.

Игнат помахал нам рукой, и мы подошли поближе.

— Здравствуйте, — проявил вежливость Ярослав.

Женщина устало кивнула.

Она продавала пучки травы и нанизанных на тонкие палочки жареных ящериц.

— Это вы вчера угостили моего сына жвачкой? — спросила она.

— Мы, — ответила я за Ярослава. — Надеюсь, ему такое можно. Простите, если что-то делали не так.

Женщина вздохнула.

— Я мало чем могу порадовать сына. Мы живём очень скромно. Мужа у меня нет, а сама охотиться я не умею, да и нечем. Выращиваю овощи, собираю грибы и ягоды. Вот и всё лакомство. Из мяса едим только ящериц, а то и кузнечиков.

— Почему вы не уходите? — не выдержала я. — Социальный рейтинг позволяет?

— Позволяет. Я два раза пересекала туман и попадала в город, но местные просто так не пропустят. Они закрыли проход в башню и открывают его лишь на один день, и только после окончания жеребьёвки.

— Жеребьёвка? С какой целью? — отважился спросить Ярослав.

Он посторонился, пропуская грузного мужчину с мешком на спине. К нашему диалогу с матерью Игната никто особо не прислушивался. Рынок жил своей, довольно шумной жизнью. Мы же с Ярославом впитывали в себя каждое слово. Наконец хоть кто-то начал делиться с нами информацией об этом мире.

— Игроки, решившие не возвращаться, — продолжала рассказывать мать Игната, — организовали два поселения: одно на лугах, второе в городе. Но если здесь никому до тебя нет никакого дела, то в городе раз в месяц происходит жеребьёвка. Тот, кому не повезло и с чьим именем вытянут свиток, вынужден оставить всё своё добро и возвращаться обратно на луга.

— Зачем всё это нужно?

— В этом мире нет складов или магазинов. Многое приходится делать своими руками. Например, глиняную посуду. Кто-то плетёт сети, другие научились изготавливать лодки. Мы месим глину и обжигаем в самодельных печах кирпичи, но изначально у каждого есть только то, что он имеет в момент пробуждения, плюс стартовый набор. Поэтому здесь ценна любая рандомная вещь и одежда. Жеребьёвка же приводит к тому, что по итогу всё ценное так или иначе попадает в город, а поток игроков, которые пытаются пройти все локации, не иссякает.

— Кто же придумал такое правило? — спросила я.

— В городе существует правящая верхушка. Сами они в лотерее не участвуют, а обогащаются за счёт тех, кому не повезло. Все знают, что итоги подтасовываются, но возражать никто не смеет. У них есть оружие. Настоящее. И наёмники, готовые на всё ради сладкой жизни. Мэр города платит им за свой покой звонкой монетой, а обогащается за счёт людей с лугов.

— Людей с лугов? — словно эхо повторил Ярослав.

В голосе женщины слышались усталость и смирение.

— В городе есть бар, гостиница, казино и публичный дом. То есть выпивка и развлечения. Всё это принадлежит мэру и его советникам. Наши ради такого нередко пересекают туман: спустят всё накопленное и возвращаются. Таких не трогают — за их счёт пополняется городская казна. Ещё есть те, кто торгует с городом мясом и овощами. Они на особом положении, их свободно пропускают туда и обратно. Только новички, стремящиеся закончить игру и вынужденные жить в городе в ожидании, когда проход в башню будет открыт, не имеют ни прав, ни привилегий.

— А если пересечь туман в день открытия башни? Сразу после жеребьёвки. Скажем, ближе к вечеру, — предложила я.

— Даты постоянно меняют и угадать день отсева невозможно. А пока проход в башню закрыт, вы не пройдёте.

— И что, они никого не пропускают?

— Время от времени делают исключения. За цикл игры: один-два человека, не более.

Услышав полезную информацию, я задумалась. С новыми вводными отмеренное на возвращение время теперь показалось слишком коротким. Стало ясно, почему столько людей предпочитало жить на лугах. В сложившейся ситуации это действительно казался единственный выход.

— Спасибо, что рассказали об этом, — проговорила я и повернулась к Игнату.

— Как ты себя чувствуешь?

— Ножка болела всю ночь, — проговорил ребёнок и поморщился.

Сегодня он выглядел ещё более измождённым.

— Что с ним произошло? — спросила я.

— Это случилось в городе. Он поскользнулся на деревянном настиле и упал с высоты.

— В городе нет врача?

— Есть. Он сделал ему шину и дал обезболивающих пластинок, но они быстро закончились, а нам пришлось вернуться на луга. Иногда я прошу направляющихся в город мужчин купить для Игната лекарство, но на этой неделе мне не удалось заработать ни одной жемчужины, а за так никто помогать не будет.

После её слов мне стало неловко от того, что и мы с Ярославом по местным меркам нищие.

— А укол с регенерацией? — встрепенулся было Ярослав.

— У Игната нет браслета. Ведь он родился уже здесь. Да и будь у него браслет, я бы всё равно не смогла помочь. Свой бонус я давно потратила.

— А почему на лугах нет других детей?

— У женщин репродуктивная функция в игре не работает.

— А как же Игнат?

— Я попала сюда уже беременная. Срок был крошечный, может, поэтому произошёл сбой. Говорят, что беременных до лотереи не допускают.

Теперь всё ясно. И очень грустно. Судя по всему, ни один из мужчин не захотел обременять себя отношениями с женщиной, имеющей ребёнка. Не представляю, как она его рожала без поддержки близкого человека, да ещё в таких условиях.

— Как вас зовут? — встрепенулась я.

— Елена. Только не обращайся ко мне на «вы». Я не настолько старая.

— Меня зовут Лекса. Можно просто Саша, — решила я вдруг сообщить своё настоящее имя. — А это Ярослав. Мы остановились под одним из навесов, принадлежащих Глафире. Это недалеко от дуба. Приходите к нам сегодня на обед. Мы сварим уху.

Я посмотрела на сидевшего на земле Игната и на его перемотанную тряпками ногу.

— Игната доставить туда возможно?

— Мама носит меня на ручках, — произнёс тот.

Этот ребёнок оказался очень смышлёным.

— Мы придём, — ответила Елена и слегка улыбнулась.

А я обратила внимание на то, сколько морщин пролегло у её глаз. Может, она и не старая, но жизнь её знатно потрепала. И во всём