лучше отразить (отключить? подавить?) сигнал тревоги, Мы едва не прослушали, как рыжая профессорша Рита спросила облаченную сегодня в шафраново-желтые одежды мадам Зандштрём, каким образом в высшей степени оригинальные, наверняка необыкновенно ценные и потому, безусловно, находящиеся под угрозой алгоритмы гениального Акселя (или отныне дуэта Акселя и Манфреда) будут защищены от атаки хакеров (любителей помахать топором в цифровом формате). Ну, с достоинством отозвалась Зандштрём, во-первых, резервные копии есть в трех местах, во-вторых, важнейшие программы защищены по методу трех ключей, поскольку на каждом новом этапе разработки трем супервайзерам (так она на самом деле называла свою команду) следовало бы собираться вместе и, сведя вместе все «компартменты» (математические трети единого ключа, каждая из которых сохранена на маленькой флешке), («Клиц-клац-клуц», – шепнула Нам на ухо Зильке) создавать главный, или сверхключ, каковой нужно повернуть в сверх- или гиперзамке (она со значением указала на себя, переливающуюся разными оттенками желтого пирамиду), чтобы открыть и дополнить уже имеющийся код. Следовательно, Наше внимание должно быть нацелено на нее саму, на скрывающегося Акселя и на чистую парочку «Cleansmile», каждый с флешкой, содержимое которой требовалось стереть.

Остаток вечера Мы провели, постоянно заставляя Манфреда на виду и на слуху у госпожи министра научных исследований так ловко манипулировать экспертами Триком, Траком и Ритой, что все они согласились участвовать в следующем этапе проекта, и мадам Зандштрём не оставалось ничего другого, кроме как польстить высокоодаренному программисту, пригласив его лично посетить ее дома в приватной обстановке. Манфред учтиво поблагодарил. Сабина по-прежнему липла к нашему герою, который с недавних пор сделался необычайно силен в счете, в то время как Зильке-Марина беззастенчиво распаляла ее мужа. Вследствие усиленного потребления высокоалкогольных напитков высокодуховные разговоры перетекли в более низменные и общие, так что Мы внутри Манфреда могли предаться более длительным раздумьям о сущности триединства. Общую тревогу, пока никоим образом не соразмерную масштабам опасности, вызывал у гостей вечеринки тот факт, что патогенные микроорганизмы, на славу погулявшие в нескольких городах далекого Китая, теперь, похоже, добрались до Европы. На календаре стояло двадцать четвертое января 2020 года по летоисчислению человеков, и говорили о первых случаях заболевания во Франции. Даже так называемая Всемирная (!) организация здравоохранения уже якобы казалась обеспокоенной – однако меньше, чем Рональд, которого эта тема возбуждала чуть ли не сильнее, чем свирепо-нежная инфильтрация со стороны Зильке-Марины. (Уж не засунула ли она на несколько секунд руку в задний правый карман его брюк?) Очевидно, концерн «Cleansmile» и нового типа вирус поладили не так хорошо, как владелец концерна со смело идущей вперед хостессой-стюардессой.

Наконец Мы уехали на «ферруччи»: почти веселая и довольная собой Зильке-Марина и Мы, тоже в хорошем расположении духа. На самом деле Мы ощущали напряжение и наэлектризованность охотника в засаде, у которого в концентрические окружности оптического прицела после долгого ожидания вступает дичь. Сейчас в Нашем случае сразу три! Худой, пугливый баран Аксель. Широко шагающая по перелеску Сабина (вместе со своим оленем Рональдом, каковой вскоре обретет ветвистые рога). Гордо и внушительно выходящая на все поляны Зандштрём! Никакого недостатка в программном обеспечении для триединого выстрела Мы не испытывали. Разве только Манфреду не хватало третьей руки. Нечто в этом роде прямо-таки с ненавязчивой легкостью опустилось ему на бедро со стороны сидящей рядом на пассажирском сиденье Зильке, в то время как фары ревущего «ферруччи» ощупью пробирались в зимней ночи. Ее прохладная рука уже шмыгнула ниже. В сложившихся обстоятельствах Мы придали Манфреду такое триединство (трих-трах-трух), что он невозмутимо принял любовное внимание Зильке-Марины, несмотря на его неизлечимо романтическое влечение к Сабине и воспоминания о плотских утешениях, подаренных ему курчаво-пушистой, как пудель, Майке-Изабель, которой он какой-то частью своей неупорядоченной личности тоже хотел хранить верность. В конце концов, он был Нашим орудием, и, в конце концов, Мы подрядили на сомнительную работу Зильке, чтобы она чувственно добила Рональда, за сумму, равную стоимости какой-нибудь стильной маленькой машины, так что теперь она, будучи, по сути, сотрудницей Манфреда, блистала, добровольно трудясь как бы в сверхурочное время.

И все же Мы наконец попросили Зильке убрать her helping hand[56]. Слишком уж искусно она действовала, и Нам уже с трудом удавалось управлять Манфредом, балансируя между его нечистой совестью и неким чисто петушиным желанием запрыгнуть. И тогда Мы отключили Манфреда, кроме его посредственных навыков вождения, чтобы за четверть часа поездки до дома несколько больше сосредоточиться на душевном состоянии жуткой искристо-блондинистой медицинской-сестры-стюардессы-хостессы. Мы говорили с ней об амбициозных целях (очень явно подразумевая замысел проекта «(Cleansmile) Deep View» ощупью подобраться к порталу), каковых можно достичь лишь с применением определенного технического насилия, путем больших издержек, используя дорогостоящие средства и исключительные знания (как это, похоже представлялось Акселю, Зандштрём и парочке Рональд – Сабина, раз они наставили параболические антенны в чилийском высокогорье на чувствительные места глухо-ограниченной человеческой Вселенной), предоставив при этом Зильке-Марине интерпретировать все так, будто Мы подробно обсуждаем, как мастерски брутально-эротично подобраться к Рональду. Мол, есть же и другие, более деликатные, так сказать, интеллектуальные (helping brain[57] вместо helping hand) средства для достижения целей. Они настолько просты и незатратны, что, в принципе, уже много тысячелетий доступны каждому. Тут Зильке справедливо изобразила некоторое удивление, вопросительно подняв свой феномен – правую руку с тщательно обработанными и покрытыми лаком ногтями.

Однако питательной почвой для Наших миссий за все долгое время существования человеков были разнообразные интеллектуальные средства, о которых Мы и собирались напомнить. Поскольку, если бы в крайне редких случаях и все же почти равномерно распределенные по земле с крошечной долей вероятности во всех племенах, культурах и эпохах снова и снова не появлялись человеки, способные вызвать сигнал тревоги лишь оригинальностью мышления, Мы не находили бы в этом мире работы и хоть какого-то удовольствия, да Нас, разумеется, никогда сюда и не посылали бы. Эти мыслящие – или, как Мы любим говорить, гении (по меркам человеков) – лишь в силу интеллекта осознавали, что портал повсюду, и в восторге от своего открытия стучались (если только не пытались сразу же проскользнуть в него) зачастую так громко и отчетливо, что агенты никак не могли проспать свою миссию в хитросплетении веков.

–Оптимальным в этих единичных случаях, – объясняли Мы как будто с благоговением внимающей Нам извращенной Зильке-Марине в салоне «ферруччи», на редкость торжественно или даже сакрально освещенном встроенными приборами управления, – было бы мягко устранять, вернее, обходясь по совести, деликатно настраивать на другой лад.

–Но в экстренной ситуации Мы можем поступить и по-другому? – вежливо помолчав пару секунд, предположила