— задумчиво протянул мужчина, потом дернул головой, как будто сбрасывая наваждение, и указал на автомобиль: — Давай, студент, достаём вещи и идём работать. Буду учить тебя тоже… Дело делать. Глядишь, к концу лета уже сам справляться будешь.

Глава 7

Торговая мафия и верховный совет

23 июля 1990 года; Москва, СССР

ИЗВЕСТИЯ: Атомная энергия для Арктики

Вчера на стапелях ордена Ленина Балтийского судостроительного завода имени Серго Орджоникидзе состоялась торжественная церемония закладки корпуса головной плавучей атомной теплоэлектростанции «Академик Ломоносов» — первой в мире ПАТЭС.

Событие знаменует создание совершенно нового типа генерирующих мощностей. Станция предназначена для снабжения электроэнергией отдаленных поселков, промышленных центров, портов и инфраструктуры, находящихся в отрыве от основных сетей, где строительство наземных станций экономически нецелесообразно. В первую очередь такие энергоблоки призваны обслуживать нужды Северного морского пути.

В основе энергоустановки — два реактора КЛТ-40, уже зарекомендовавших себя на атомных ледоколах «Таймыр» и «Вайгач». Суммарная электрическая мощность головного блока составит 35 мегаватт.

В планах советской промышленности — построить серию из семи подобных ПАТЭС. Этого будет достаточно для круглогодичного обеспечения энергией всего советского Заполярья. Параллельно с закладкой первого корпуса в Ленинграде ведется подготовка к строительству второго на «Севмаше».

Главная проблема на пути большой серии — загруженность отечественных верфей. В связи с этим прорабатывается возможность передачи заказов на корпуса иностранным государствам, в частности Финляндии, имеющей успешный опыт строительства корпусов для атомных ледоколов.

К советским ПАТЭС уже проявили интерес иностранные заказчики, в том числе из капиталистических стран. Это неудивительно: советская гражданская атомная индустрия — самая передовая в мире. СССР строит атомные энергоблоки в десятках стран и обладает безупречной репутацией.

Особый интерес к плавучим станциям проявляют островные государства, испытывающие дефицит электроэнергии, но не имеющие возможности возвести полноценную наземную станцию из-за логистических сложностей. Советские ПАТЭС способны стать оптимальным решением: СССР мог бы строить их большой серией и, размещая в разных уголках мира, поставлять электроэнергию на берег.

— Скажите мне, товарищи, — я оглядел собравшихся в этот день на заседании Политбюро коммунистов. Ну или «коммунистов», тут уж без поллитры хрен разберешься, — а мы можем вообще создать систему торговли, в которой бы не крали в таких масштабах? Нет, я не говорю про выведение новых кристально честных «хомо-коммунистикус» из пробирки, у которых будет врожденная аллергия на взятки. Но хотя бы так сделать, чтобы воровство в каких-то рамках держалось. Чтобы оно саму систему распределения товаров народного потребления не уничтожало своей деятельностью! Что скажете, товарищ Прокофьев, возможно это? Хотя бы теоретически?

— Сложно сказать, товарищ генеральный секретарь. Теоретически возможно. Практически, в тех условиях, которые имеются сейчас, — думаю, что нет, — Прокофьев, после того самого памятного разговора на открытии Ховринского парка, был повышен до первого заместителя Московского горисполкома и, кстати, немало помог на этом посту начавшемуся расследованию.

— Хороший ответ. Честный, спасибо за него, — я повернулся к главе МВД: — А милиция наша доблестная, работа которой трудна и как-то не видна на первый и даже на второй взгляд, что скажет?

В отличие от предыдущего раза, когда торговое дело в Москве расследовало КГБ, этот раз его отдали тому, кому и положено по закону, — то есть милиции. Местному варианту ОБЭП, если быть точным, не зря же его создавали.

— Сложная, закрытая система, товарищ генеральный секретарь, — Астафьев услышал в моем голосе недовольство, но, если честно, то, конечно, тут не к милиции были главные вопросы. К каждому продавцу же не приставишь по надсмотрщику. — Даже сейчас, имея признательные показания части фигурантов, мы не до конца понимаем весь масштаб коррупционной схемы.

— Я думаю, вы несколько драматизируете, Михаил Сергеевич, — вступился за советскую систему Лигачев, ну понятно, ему по должности положено. — У нас на 1990 год запланировано, что в Москве уже 34% всех покупок в рознице будут осуществлены карточным способом. К концу следующей пятилетки доведем этот показатель до 80–90%, и острота проблемы снимется сама собой.

С 1991 года согласно утвержденному постановлению Правительства СССР все покупки дороже 100 рублей должны осуществляться исключительно через сберкассу. Либо через кассу по платежному поручению, либо просто картой — наличку банально не будут принимать. А покупки от 500 рублей — только с именной «авторизацией», то есть по предъявлению документа, с обязательным занесением данных человека в базу, чтобы было видно, кто, где и когда покупал.

Ну, во всяком случае, такая задумка имелась. Конечно, это не делало единомоментно все «левые» рубли, имевшиеся на руках у разного рода «махинаторов», бесполезными, но реально превращать черный нал в физически товары с каждым годом у нас становилось все сложнее и сложнее.

Не, понятно, что все равно существовали схемы отмыва через самозанятых, но там, во-первых, налоги после 1000 рублей месячной прибыли были конские, а во-вторых, это все равно оставляло след в «системе» и при желании выявлялось. Так что, конечно, Егор Кузьмич был в некотором смысле прав, вот только нормальный результат хотелось всё же иметь уже сегодня, а не «через пятилетку».

— Что по Коваленко? Какой приговор будет просить прокуратура? — Коваленко — это объявленный «лидер преступного сообщества», в миру начальник управления торговли при Мосисполкоме. Проклятая должность, предшественника Коваленко, Трегубова, в 1984 году посадили на 15 лет, этот деловар явно не получит меньше. Генпрокурор тут же подтвердил мои мысли.

— Думаю, пятнадцать лет здесь будет адекватным наказанием по совокупности преступлений. Конечно, можно попробовать и на высшую меру наказания дотянуть, если учитывать общественную опасность совершенных деяний, вовлечение большого количества людей… — Я отрицательно качнул головой. Расстреливать за экономические преступления — это как-то сомнительно. Хотя, конечно, ущерба он по совокупности нанес куда больше, чем любой маньяк. А уж какое обилие ценных вещей было найдено у него дома при обыске: тут и золото, и картины, и всякий импорт дорогой, начиная техникой, заканчивая алкоголем. И ведь явно человек не скрывался особо: когда к нему пришли, не тушевался, карами всякими грозил, только когда вместе с ментами еще и камеру телевизионную увидел, понял, что всё, это амбец ему приехал.

А вообще, конечно, ситуация — за исключением отдельных эксцессов, пусть даже весьма масштабных — потихоньку выправлялась. Тут Лигачев был прав, время играло нам на руку. Просто так оно всё достало уже, просто невозможно…

Из еще не упомянутых мер — кроме перевода населения на карточный расчет, борьбы с самим товарным дефицитом, уменьшения всеми силами денежного навеса,