class="p1">— Аааа… Ручками побаловались, — подмигивает мне.

И я понимаю, что краснею. Очень краснею. Это просто кошмарище. Ну что поделать? Для меня все это в новинку, и мне всё это очень... Я не представляю, как можно спокойно болтать о таких вещах.

Пожалуй, я даже рада, что скоро начнется пара и закончатся эти неудобные и неловкие расспросы. Впрочем, Катя сама замолкает, как только мы попадаем в толпу сокурсников.

И, пользуясь тишиной, я пытаюсь осмыслить некоторые животрепещущие вопросы.

Вчера мы с Кириллом больше не обсуждали Тимофея, но моя обида выросла с того момента до немыслимых размеров. После слов Воронина во мне зародилась такая обида к другу, и я не могу оставить это просто так.

Да, Кирилл сказал, что сам разберется, но я должна узнать, почему Дубов так сделал. Зачем он распускал про меня такие гадости? За что он так со мной поступил?

Я ему верила, доверяла. Я считала, что мы с ним хорошие друзья. И сейчас... Осознание предательства накрывает меня с головой.

А ещё в голове вспыхивает новая мысль. Будто молнией бьёт в сознание.

Я поворачиваюсь к Катьке и вцепляюсь в её плечи. Подруга хмурится и смотрит на меня.

— Чего? — недоумённо тянет она.

— Тот день, когда мой дядя выступал... Ты сказала, что разговаривала с Тимом!

Катя делает вид, что не знает о чём я говорю, но я вижу в её глазах осознание. Она почему-то не хочет обсуждать этот вопрос. Но она точно знает о чём я говорю.

Пытается сделать безразличный вид, но глаза бегают.

— Катя, что вы обсуждали с Тимофеем? — напираю я.

Подруга морщится и отводит глаза в сторону. Не торопится с ответом.

Я не понимаю, почему, но мозг упорно пытается связать эти два события: Катя разговаривала с Тимом, а потом Тим выдал всем ересь о том, что у нас с ним был роман. Вдруг одно вытекает из другого?

Неужели он признался Катюхе, что собирается сделать? Она хотела сказать мне, чтобы я его отговорила? Или что? Что там такое было? О чём был разговор?

Но задать свои вопросы я не успеваю. К аудитории подходит преподаватель и впускает нас внутрь.

Я заторможено иду на место, сажусь за стол. На автомате достаю тетрадки, ручку. А вместе с ними и телефон. Я будто бы сижу на паре, но вместе с тем мысли блуждают далеко отсюда.

Печатаю сообщение Тимофею. Я думала, что не буду этого делать, ведь я с ним уже так давно не общалась. Наши отношения охладились. Сильно охладились.

Но просто не выдержу. Я хочу знать!

«Тим. Зачем ты это сделал? Зачем наплёл всем, что мы встречались?» — отправляю я сообщение.

Жду ответ, нервно теребя пряди волос. Пытаюсь переключиться на лекцию, но ничего не понимаю. Будто фоном идёт какая-то информация. И она не желает проникать в мозг. Кажется, толку от меня на лекции — полный ноль.

Гипнотизирую экран мобильного.

И наконец-то дожидаюсь.

«Давай встретимся после пар на стадионе. Погуляем, поболтаем».

Я чувствую, что не хочу. Так расстроена, что просто не желаю его видеть. Но… если не соглашусь, то как я всё узнаю? Надо поставить точку в этих вопросах, в этом предательстве, в этой боли.

Поэтому пишу: «хорошо».

Прячу телефон обратно в рюкзак, стараясь сосредоточиться на лекции, но мои мысли то и дело возвращаются к предстоящей встрече. Сердце бьётся тревожно, предчувствуя что-то важное и, возможно, болезненное.

Но для начала я всё-таки вытрясу всю правду из Кати. Она что-то скрывает, а мне нужна информация. Я должна идти на встречу с Тимом подготовленная. Так что я складываю листок бумаги и пишу сообщение подруге:

«Я жду объяснений. Что тебе сказал Тим?».

Глава 44. Лучший друг

Тима вижу издалека. Он стоит чуть ли не по центру стадиона и сбивает снеговиков, которых младшие школьники слепили за день. Я морщусь. Видеть, как друг разбивает чьи-то творения… ну такое себе.

Заматываю шарф потуже и с хмурым видом направляюсь к нему.

В голове сумбур. Катя призналась, что они обсуждали меня. Что Тимофею пришла в голову гениальная идея рассказать всем, что мы с ним парочка. И это при том, что я вообще-то ему ещё в первый раз, когда он заикнулся об этом, сказала, что не согласна на такое!

Проявил, блин, инициативу!

Злость захлёстывает меня всё больше и больше. И когда я оказываюсь перед Тимом, у меня чуть ли не дым из ушей валит. Я держу руки в карманах курки и смотрю на него.

Забыла перчатки. Опять. В последнее время я довольно рассеянная. Меня несёт на волнах любви, я полностью погрязла в Кирилле и наших отношениях. Так что… простительно мне быть чуток не в этом мире.

Даже сейчас… я бы с большим удовольствием села в такси и катила бы уже к нему домой. Вместо этого разговора. Но… не могу я оставить всё так, как есть. Мне нужна правда. Я хочу понимать, почему мой лучший друг сделал это.

Оклеветал меня. Пусть сам признается.

— Привет, Алиса.

Тимофей поворачивается ко мне и осматривает с ног до головы. Внимательным, каким-то даже пронзительным взглядом. Будто пытается что-то увидеть необычное во мне. Разглядеть во мне… какие-то изменения?

— Привет, — сухо отзываюсь.

— Ты поговорить хотела.

Будто я не в курсе. И будто он сам не понимает, о чём пойдёт разговор. А я, между прочим, вполне конкретно обозначила свои интересы. Но до того мерзко на душе, что я не сразу нахожу слова, чтобы выразить свои мысли.

Тяжело вздыхаю.

— Зачем ты стал распускать про меня гадости? — выпаливаю как есть.

Обида жжёт в груди, обливает внутренности кислотой. Чувствую, как на холоде начинает щипать глаза. Но хрен тебе, Дубов! Не буду я плакать. Выдержу этот непростой разговор.

— Никаких гадостей, — кривится Тим. — Я защитить тебя хотел.

— Чем? — вспыхиваю я. — Тем, что сказал, будто мы парочка и спим друг с другом?!

Внутри всё в очередной раз обрывается. Не получается у меня совладать с собственными эмоциями. Я просто с каждой секундой всё отчётливее понимаю, что меня вот-вот накроет.

И я начну настоящую истерику.

Я столько дней провела на нервах. Даже несмотря на то, что Кирилл шёл на поправку… Внутри меня всё равно бушевало. Мысли. Бесконечные хороводы. Правильный ли я делаю выбор? А если бы не эта авария… я бы смогла его простить? И всё в таком же духе. Что поделать… рефлексия — наше всё.

Дубов молчит, отчего