class="p1">— Есть три степени убеждения. Первая — психологическая, когда тебя настраивают на убийство. Вторая — физическая, когда тебя неделю ломают, как бешеную лошадь, а потом вкладывают в руки пистолетик. Ма-аленький такой, как игрушечный, и говорят: убьешь вон того никчемного старикашку, и все пройдет. И больше мы тебя пальцем не тронем... Так вот, первые две степени убеждения я продержалась. И выяснилось, что у меня самые лучшие данные. Меня труднее всех будет склонить на чужую сторону. Таких, как я, одна на десять тысяч. Я идеальный агент.

— Видно, они ошиблись, — сказал Роман с усмешкой.

— Нет, не ошиблись. Просто они не знали, что есть что-то поважнее, чем все эти их тесты и капалки на мозги.

— Да, и что же это? — спросил Роман, на всякий случай оценивая, что у Кристины спрятано под одеждой.

— Ты!

Роман опять встретился с ее жестоким взглядом.

Кристина утерла нос тыльной стороной руки.

— Я любила тебя. Я молилась на тебя. Я... Я, кстати, знаю, что ты сейчас скажешь, что я давала присягу. Что я предала РО-ДИ-НУ. Но это ты первый меня предал! Ты, когда влюбил в себя и бросил. Бросил. Да. Вот тогда я и решила тебе отомстить. Я долго думала. Сначала хотела убить. Правда-правда. Но что толку от дохлятины. Ты, наверное, думаешь, что меня под колпак посадили. Обработали. Перевербовали. Ни фига подобного. Я сама на них вышла. Ха! Голова, тоже мне. Сама. Да, да, сама. Когда уже совсем невмоготу стало. Сама предложила работать за скромную плату. Что? Не ожидал? А вот я такая. Ты со мной так, и я с тобой так.

У Романа сжались кулаки и заскрипели зубы.

— Так это ты провела чужих в Центр на Хорошевском?

— Что за чушь, — вспылила она и тут же осеклась.

Кристина повертела пальцем у виска и еле слышно, не двигая губами, прошипела:

«Открой глаза! Идиот!»

Роман быстро подал знак китайцу, прося счет.

— Куда это ты? — спросила Кристина своим обычным голосом.

— Никуда.

Китаец принес чек на маленьком черном подносе.

Роман встал и еще раз, как бы невзначай, осмотрел одежду Кристины. Она была сухая. Значит, ее сюда привезли и даже, возможно, проводили до двери под зонтиком. Скорее всего, сопровождающий сидит в машине на той стороне улицы.

— Тебя ведь прислали меня убрать? Так чего ты ждешь? — спросил Роман.

— Так и есть. Последний заказ.

— Последних заказов не бывает, — произнесли они вместе.

Роман хотел уже сделать что-нибудь. Например, вспомнить, как Вика лежала в луже крови. Разозлиться. Убить Кристину уже, наконец. Почувствовать, как хрустнут позвонки на ее тонкой шее...

Но вместо этого он почему-то успокоился еще больше.

Флейта зазвенела в ушах. Флейта. Флейта.

«Какого черта? Только не раскисать. Только не раскисать. Кристина сука! Сволочь! Ее надо убить! Раздавить! Убить! Убить!..»

Флейта глушила в нем злость, злобу, ненависть...

— Ты будешь есть? — спросил он и сел.

Злости не было. Будто он с канарейкой в клетке разговаривал.

«Что за черт? Она же фактически убила Вику».

— Наверное, нет, — ответила Кристина и странно на него посмотрела.

— Мне вообще-то пора уже. Протай, Ромка.

Роман нахмурился.

Она встала и пошла к двери.

Роман напрягся, готовясь к смертельному прыжку. Секунды разделились на доли секунд, и каждая из них стучала у него в висках. Еще шаг. И еще шаг.

Кристина прошла мимо него и направилась к выходу.

Он следил за каждым ее движением. Руки девушки были свободны и расслаблены. Никакого намека.

Он вскочил и посмотрел под стол.

Никакой бомбы. Никаких липучек. Чисто.

— Эй! — окликнул он ее.

Кристина остановилась и медленно повернулась:

— Что?

Роман развел руки в стороны.

— Это все? — спросил он, находясь в полном недоумении.

— Что «все»?

— А... как же... «пиф-паф, ой-ой, умирает зайчик мой». Что, этого не будет?

— Дурак ты, Ромка. Полный, — сказала она.

Голос ее дрожал. Она кусала губы, а в глазах все еще светились искорки ненависти.

Роман первый раз в жизни видел ее такой.

— Кристина... — начал было он, хоть и не знал, что сказать. Но девушка уже вышла под струи дождя.

Роман опять опустился на стул.

«Что за идиотизм! Из-за нее угрохали весь отдел. Из-за нее умерла Вика. И что, я теперь еще виноватым себя считаю!»

Он нутром чувствовал, что Кристина его не собиралась убивать. И все, что она говорила, — чушь. Но разум его не добирался до основы.

Роман попросил бутылку минеральной воды. Расплатился.

Дождь то слабел, то снова начинал лить как из ведра.

По всем правилам, нужно было убираться отсюда.

Домой, в Россию, возвращаться элементарно опасно. Здесь хотя бы все понятно. Почти все. Этот сценарий террористической войны пока никто не отменял. Судя по всему, Роман просто устроил маленькую отсрочку. Хорошо, что Кристина себя выдала. Это уже была зацепка.

Роман никак не мог понять поведение Кристины. Она была на взводе. Это да. Она сидела как на иголках. Царапала палочками по столу. Это совсем на нее не похоже. В состоянии стресса Кристина всегда спокойна. А тут как будто...

«Стоп. Стоп!» — внезапно опомнился он.

Она царапала что-то на столе. А он пытался разобраться со своей злостью. Глухой, как тетерев, от любви к Алене... или к Вике. Неважно! Он даже не посмотрел на это!

Роман быстро вернулся к столику, где они говорили, и схватил бумажную салфетку.

Тонкая рыхлая промокашка походила на решето, простреленное из дробовика.

Роман посмотрел на свет.

«ФБР. ЛОЖНЯК. МНЕ МИКФОН. ВИЗУАЛ НАБЛ. НА ТЕБЕ СНАЙПЕР ДЖИПЕ. ПО СИГНАЛУ».

«На мне микрофон. Визуальное наблюдение. На тебе снайпер в джипе. По сигналу», — прочитал Роман, дополняя слова.

— Я полный дурак, — пробормотал он, комкая салфетку.

Вдалеке послышались частые хлопки. Так. Так. Така. Така. Така. Стреляли из «УЗИ».

«Вот и сигнал», — сообразил Роман и прыгнул за толстую перегородку у правой стены. Он прижался спиной к холодному бетону.

Настороживший вместе с ним уши китаец — сообразительный малый — юркнул под стойку.

Стрельба прекратилась. Видимо, Кристина уже уложила тех, кто выдавал себя за агентов ФБР и привез ее сюда.

«Молодец, Кристина, вовремя ты воскресла. Где же этот снайпер, будь он...»

В эту же секунду он заметил человека в зеленом «Ровере» напротив.

— Молодец, Кристина, — прошептал Роман.

Он вытащил спортивный пистолет. Выскочил из-за колонны, прицелился на ходу. Четко мелькнул оптический прицел. Слишком поздно...

...Роман закрыл лицо руками. Убрал ладони. Осмотрелся. Легкая дымка вокруг рассеялась. Все было тихо, мирно. Стекло большой витрины цело. Китаец взбивает на сковородке какую-то требуху. Полки, столики.

Флейта.

На этот раз как-то