Во дворе разворачивался бронетранспортер. С него сигали спецназовцы в шлемах и с автоматами наизготовку. Из простой черной «Волги» вылез Ухов. За ним — Сидоров. Они были так похожи, Иван Петрович и Петр Иванович, что спецагент даже оглянулся, дабы убедиться, что Динозавр по-прежнему лежит на полу. Тот лежал, и кровь из раны на его голове тихо сочилась на дубовый паркет.

Спецагент снова выглянул в окно. Хотел крикнуть, помахать рукой, мол, они здесь, и увидел выползающего из кустов охранника в черной форме. В руке у явно рехнувшегося «секьюрити» был пистолет, а целился он в полковника... в отца!

Быстров опустил руку в карман, вытащил «коллекционную» пулю, размахнулся и бросил. Пуля ударила охранника по затылку. «Секьюрити» ткнулся лицом в землю.

А ведь Быстров знал, чувствовал, что во всей этой истории пуле, которая должна была отправить его к праотцам, отведена более существенная роль, нежели просто стать очередным экспонатом в его собрании. Так и вышло.

Он сидел у ног Марины и ждал. Наконец по анфиладе загремели шаги. Дверь распахнулась. На пороге комнаты стоял начальник специального отдела № 7, орденоносец и живая легенда Особого управления Министерства внутренних дел Российской Федерации Николай Семенович Ухов.

— Ну, здравствуй, сынок! — сказал он.

И этим все было сказано.

Никаких...

Глава 12, она же эпилог

Правда жизни

Никаких вопросов.

Одни ответы.

Прошли месяцы. Быстров не раз еще попадал в переплеты, оказываясь в миллиметре от гибели. Есть что вспомнить... Но «охоту на Динозавра» он вспоминал чаще других дел, подчас более кровавых, опасных, общественно значимых. Чаще даже, чем овражское дело Хромого Хомы и его «пернатой» банды.

Это объяснимо. Волею судеб и обстоятельств «охота» затронула его не только как спецагента, но и как человека. Жизнь Матвея по окончании поединка с Динозавром кардинальным образом изменилась.

А ведь финал мог быть совсем иным. Если бы не три «если».

Первое. Если бы брат Марины Родик не решился явиться с повинной, за что впоследствии, к слову, был освобожден от уголовной ответственности. От Родика полковник Ухов узнал о лаборатории Динозавра, обнаружил в подземелье Скотницу со товарищи, вытряс из них местоположение поместья Динозавра, вздернул на дыбы спецназ и сам отправился на виллу под Солнечногорском. Как и положено, впереди, на боевом коне. На черной «Волге» то есть.

Второе. Хотя это «если» должно бы стоять на первом месте. Когда к полковнику привели Родиона Лисичкина, он увлеченно беседовал с Иваном Петровичем Сидоровым, который пришел жаловаться в милицию на то, что за ним постоянно кто-то ходит, наверное, хотят ограбить. Пришел в отделение, а оказался в высоком кабинете, так бывает. Под мышкой Иван Петрович держал шипящего и недовольно озирающегося кота.

Сопоставив все данные, Николай Семенович Ухов понял, что Иван Петрович Сидоров не Динозавр, вернее, Динозавр, да не тот.

Беседу с теперь уже экс-подозреваемым полковник не успел закончить из-за появления Родика, поэтому взял Сидорова с собой. Их желания совпали, так как Ивану Петровичу страсть как хотелось взглянуть на негодяя, присвоившего и покусившегося на честное имя инженера-строителя.

Они примчались в поместье, перепугав до смерти всю «Ленинградку». У ворот шуганули охранников, уже готовых идти на выручку своему хозяину. Кто знает, отразили бы Матвей и Марина это нападение!

Теперь они выдерживали иные атаки. Николай Семенович и Ольга Савельевна настоятельно требовали, чтобы молодые осчастливили их внуком или внучкой. Можно и двойняшек и тройняшек! Уже игрушки есть — реквизированные поролоновые осьминожки.

Родители Матвея снова были вместе, чему предшествовала ситуация, которую без натяжек можно назвать драматической. И это — третье «если».

На следующее после разговора с Быстровым утро Любаша нечаянно уронила букет, купленный для кабинета полковника. Расправляя примявшиеся лепестки, она обнаружила замаскированный передатчик. Расплакавшись, девушка кинулась к Ухову, который, встревожившись активностью Динозавра и попыткой покушения на Матвея, занимался поисками исчезнувшего агента. Выслушав девушку, полковник ограничился тем, что пожурил за недогляд, понимая, что серьезной вины за ней нет. За продавцом цветов установили наблюдение, но в последующие дни никто с ним на связь не выходил, а запас «жучков» у него, видимо, имелся.

А вот если бы Любаша не уронила букет, то чем бы это все закончилось? Бог весть.

Когда на Ленинградском шоссе взорвался джип, Ухов проверил его номера по своему марксистско-ленинскому досье. Оказалось, и номера эти, и сама машина в нем фигурирует: данный автомобиль был замечен в Ярославле при экспроприации контрафакта. Не без оснований предположив, что Быстров здесь каким-то боком поучаствовал, Ухов отправился к месту взрыва и, договорившись с оператором теленовостей, дал спецагенту знать, чтобы на связь с руководством не выходил. При ситуации, когда в кабинете по-прежнему цветы, а в цветах микрофон, это было правильным решением. А постукивание полковничьих пальцев друг о друга ничего не означало, это был просто жест, лишенный какого-то сокровенного смысла. С какой стати он стал стучать пальцами, этого Ухов объяснить не мог.

Где затаился Быстров, полковник не знал. Вряд ли, но, возможно, поехал к матери на дачу. Николай Семенович отправился туда, однако агента не было и там. Зато в его матери он узнал прежнюю любовь, а когда вытер слезы, брызнувшие сначала из глаз Ольги Савельевны, а потом из его собственных, узнал и то, что Матвей — его сын.

В тот же день, что и Матвей с Мариной, Николай Семенович и Ольга Савельевна сочетались законным браком. Жить они стали у Ухова, а Марина переехала из Зеленограда к Матвею. Короче, все получилось как в сказке: положительным героям — безоблачное счастье, отрицательным — беды и невзгоды.

Скотница, она же Гадюка Вторая, мордатый Степан и прочие прихвостни Кальмара отправились в места отдаленные и с неблагоприятным климатом. Сам Динозавр, которого судили за многие прегрешения, но не за убийства директора и аспиранта (доказательств не хватило, улик и свидетелей), последовал за ними с некоторым запозданием.

Уже после суда дала о себе знать челюсть, которую Сидоров раскрошил, ударившись о ручку кресла. Матвей настоял, чтобы поврежденные зубы Динозавру удаляли с минимальным количеством новокаина — зуб за зуб! — после чего лично отвез их Марине. Химик по образованию (как выяснилось), она теперь возглавляла государственную лабораторию со звучным названием «Ифлон». Там вечно не хватало исходного материала.

С друзьями-туристами в дальние походы она больше не ходила. Матвей возражал — не из ревности, а в заботе о потомстве, еще застудится. И в тир не ходила, где ее некогда обучили обращаться с оружием. Будущей матери, как считал