там из согреваемых солнцем яиц и выводятся маленькие черепахи. Местные жители находят яйца черепах очень вкусными, а американцы употребляют их как одну из составных частей яичного порошка.

Впрочем, сами черепахи достаточно вкусны, черепаший суп считается деликатесом. Из щитов черепах выделываются гребни, пуговицы, портсигары и другие изделия. Гребни имеют здесь особенно большой спрос, так как женщины в странах Латинской Америки, по испанской моде, носят их в волосах по нескольку штук сразу.

Мы не спускаем глаз с голубого пятна, пока оно совершенно не исчезает в глубине.

С палубы, где около второго трюма собрались свободные от вахты матросы и мотористы, слышится голос Буйвала.

— Эти моря, — говорит он, — долгое время были ареной самых дерзких и кровавых преступлений пиратов-флибустьеров. Не довольствуясь нападением на суда, они не брезговали и работорговлей, а также грабили города Новой Испании, как тогда называли нынешнюю Мексику и Центральную Америку. Владельцы Новой Испании — испанцы — не оставались в долгу и при случае жестоко расправлялись со своими противниками.

— Ну, все! Полная победа! — громко восклицает подошедший Сухетский. — Сейчас последним ходом Павел Емельянович объявил мат Выставному. Счет партий 4:2 в пользу «Коралла». Шахматный турнир с «Кальмаром» закончен. Результаты и ход турнира — завтра в очередном бюллетене.

Все присутствующие очень довольны таким исходом матча и выражают уверенность, что нам удастся добиться победы и в соревнованиях по скорости хода судна.

— А где сейчас «Кальмар»? — спрашиваю Суxетского.

— Пересекает Антильскую гряду к северу от Гваделупы, только что прошел последний мыс и вышел в Караибское море.

На следующее утро, определив свое место, немного склоняемся влево, держа курс на восточную оконечность острова Санта-Kрус. Справа лежит обширная коралловая отмель Сабо, к которой приближаться опасно. Близость островов Антильской гряды, остающихся у нас справа, сказывается во всем. Белоснежные чайки то и дело показываются около «Коралла» и, распластав крылья, парят за кормой. За бортом одна за другой проплывают огромные медузы. Иногда большие группы плавающих водорослей расцвечивают море вокруг бурыми, коричневыми и красными пятнами. Матросам приходится все время выбирать вертушку лага и очищать ее от длинных водорослей.

К вечеру слева далеко на горизонте показывается остров Санта-Крус. Ветер неожиданно начинает слабеть. Соответственно скорость хода падает до пяти узлов. Это уже нехорошо. Надежды прийти на видимость острова Сент-Томас к полудню начинают казаться нереальными, но переходить под мотор не хочется, да и как-то совестно идти пассатом без парусов. Пока я размышляю, с полубака раздается громкий испуганный крик:

— Виден грунт! Отмель!

Мгновенно с мегафоном в руке на надстройку выскакивает Мельников, и едва я, бросившись в штурманскую рубку, успеваю крикнуть ему: «Поворот оверштаг!», раздается громкая команда:

— По местам стоять! К повороту оверштаг! Кливер и стаксель — шкоты раздернуть! Право руля! Брифок на правую! Пошел брасы!

Быстро ставлю ручку машинного телеграфа на «Готовьсь». Аврал в полном разгаре. Полощут по ветру кливера и брифок, на полуюте, тяжело дыша, Решетько и Быков стягивают шкоты бизани. «Коралл» уже подходит носом к линии ветра и заметно теряет ход. Слева, там, куда мы только что шли, катятся ровные волны, никаких бурунов, верных признаков отмели, не видно, но вода имеет какой-то беловатый оттенок. Подхожу к борту и, наклонившись, всматриваюсь в воду. Солнце стоит еще высоко, и его косые лучи пронизывают воду на большую глубину. Прямо под нами видно дно. Оно совершенно белое, как будто состоит из песка и каких-то камней. Приглядываюсь — колония белых кораллов! Да, но по карте здесь глубина до 40 метров. Мы сейчас должны пересекать обширное мелководье, тянущееся от острова Санта-Kрус по направлению к коралловой отмели Сабо. В чем же дело?

«Коралл» ложится на другой галс. В штурманской рубке звенит машинный телеграф — машина готова. Обращаюсь к Мельникову:

— Убирайте паруса, оставьте фор-стаксель, фок и бизань. Когда закончите, ложитесь на прежний курс. После поворота убрать бизань. На полубак впередсмотрящего. Непрерывно измерять глубину. — И когда Мельников начинает командовать, спускаюсь в рубку и по переговорной трубе передаю в машинное отделение:

— Машину держать в полной готовности, по первому требованию дать полный ход назад!

— Есть, в полной готовности полный назад, — глухо слышится голос Павла Емельяновича.

«Коралл» начинает поворот.

Медленно, под значительно уменьшенной парусностью, двигаемся вперед. Непрерывно измеряем глубину. Настороженно стоят у фалов оставшихся парусов матросы, готовые в любую минуту по команде убрать их. На судне совершенно тихо, не слышно ни разговоров, ни шуток, только возгласы Рогалева нарушают тишину:

— Пять метров!

— Шесть с половиной!

— Десять метров!

— Семь и три четверти!

Быстро наступают сумерки, и дно уже больше не просвечивает сквозь воду. Если не выйдем на глубокое место до наступления ночной темноты, то придется до утра становиться на якорь. И вот наконец долгожданное:

— Двенадцать метров!

— Шестнадцать метров!

— Пронос!

— Восемнадцать метров!

— Пронос!

— Пронос!

Лот не достает до дна. Выжидаю еще около получаса и даю команду ставить паруса.

Паруса поставлены. Восходящая луна заливает их серебристым светом. «Коралл» постепенно прибавляет ход. Все тихо и спокойно. Часа через полтора даю машине отбой, но еще долго стою на надстройке, вглядываясь в темноту. Давно сменился Мельников и вышел на вахту Каримов, когда я наконец захожу в штурманскую рубку и начинаю по карте анализировать появление неизвестной отмели.

 Конечно, пройденная нами колония кораллов находится на отмели острова Санта-Крус, но на карте таких малых глубин нет. Беру лоцию, в ней также нет никаких указаний на пятиметровую коралловую банку. Когда я записываю в судовой журнал ее широту и долготу, в рубку заглядывает Каримов.

— Что, так и нет этой банки на карте и в лоции? — спрашивает он.

— Нет, ничего нет.

— Ну что ж, будем считать, что открыли новую банку, — улыбается он, — название ей можно дать по имени корабля — «Коралл», кстати, оно и подходит к характеру банки.

— Давать название рано, а сообщить о нашей находке, конечно, следует. Правда, здесь большие суда ходят очень редко, но при осадке около пяти метров идти опасно.

ДРЕВНЯЯ БАЗА ФЛИБУСТЫ

Около 14 часов 26 июня прямо по носу показываются из воды горные вершины острова Сент-Томас. Минуем два небольших острова — Френчмен-Кэп и