то по крайней мере закрыть глаза на сумасбродство своих подчиненных. Поначалу хотели попросту все от него скрыть, но, поразмыслив, пришли к выводу, что это вряд ли возможно и целесообразно. Да и какая никакая техническая поддержка все же требовалась, а без санкции Громова с территории комплекса и кусок провода нельзя было вынести. Третий вопрос решился неожиданно легко. Узнав, что проведение эксперимента не потребует больших финансовых затрат и привлечения значительных ресурсов, полковник сам загорелся идеей и даже настоял на своем личном участии.

Сергей сам вызвался быть добровольцем, и потому в целях повышения эффективности и соблюдения чистоты эксперимента в разработке и внедрении своей «параллельной личности» он не участвовал. Поэтому всю «прелесть» того, что впихнули ему в голову добрые товарищи, Сергей смог оценить только сейчас. Оценив, Сергей почувствовал, как по спине у него пробежал холодок.

— Да, ребята, — проговорил он с укоризной. — С моим двойником вы уж постарались! Неужели нельзя было придумать легенду поприятнее?

— Никак невозможно, — заверил его Мишка. — Нужно было исключить всякую вероятность того, что тебе в параллельном мире понравится и «ты» решишь там остаться. И потом необходимо было, чтобы твой двойник пережил сильное потрясение. Его отчаяние, его суицидальные настроения, страх смерти — это была как бы первая ступень, которая должна была «разогнать» твою психику до состояния, в котором возможен переход. Так что, как видишь, все продумано.

— Да уж вижу, — проворчал Сергей. — «Разогнать» психику можно было и как-нибудь иначе. Могли бы придумать какие-нибудь героические обстоятельства с реальной угрозой для жизни…

— Одна моя знакомая-психолог, — Мишка перешел на лекторский тон, — считает, что самую реальную угрозу нашей жизни представляют не «героические», как ты говоришь, внешние обстоятельства, а как раз таки наши собственные глупые переживания.

— Переживания-то у вас придумались действительно глуповатые, — не желая так сразу сдаваться, съязвил Сергей. — Прямо таки на грани правдоподобности.

Говоря это, он слегка покривил душой. У самого у него от одних воспоминаний о своих недавних неправдоподобных переживаниях до сих пор пробегал мороз по коже.

— Та же моя знакомая утверждает, что, с точки зрения профессионального психолога, практически не бывает переживаний настолько глупых и неправдоподобных, чтобы не нашлось человека, который бы однажды через них не прошел. И вообще, хватит брюзжать! — Мишка, улыбнувшись, несильно ткнул Сергея кулаком в ребра. — Ты успешно сходил туда и обратно, твоя теория блестяще подтвердилась, так чем ты еще недоволен?

— А если б она не подтвердилась? — Сергея пробрала запоздалая нервная дрожь. — Если б я там застрял?!

— Если б она не подтвердилась, ты бы вообще никуда не попал, — резонно заметил Михаил. — В назначенное время твоя субличность так и так самоликвидировалась бы, и спал бы ты себе сейчас в теплой постельке под бочком у жены-красавицы.

— Кстати, о жене, — нахмурившись, напомнил Громов, — что ж ты супруге-то ничего не наврал? Она уж нам все телефоны оборвала! Пропал, говорит, мужик, как в воду канул. Верните, говорит, мужа! Плачет. Ты бы хоть про командировку какую наплел или там сверхсекретный опыт в лаборатории!

Сергей уже и сам сообразил, как некрасиво (и это еще мягко говоря!) поступил. Он тяжело вздохнул и виновато опустил голову.

— Ладно уж, — сжалился полковник, оценив его искреннее раскаяние. — Мы уж сами кое-как ее успокоили. Хотя, конечно, получишь ты по первое число. И заслуженно!

Сергей не возражал. Продемонстрировал независимость… свинья. Но ведь не думал же, что все так затянется!

— Так и быть, — у полковника случился приступ великодушия, — провожу тебя до дома, заступлюсь за мученика науки. Дайте мученику какие-нибудь штаны. Остальным отдыхать. До четырнадцати ноль-ноль. В четырнадцать всем быть у меня в кабинете. Обсудим. Покумекаем…

У подъезда дворник, опершись на метлу, беседовал о чем-то с Бабнюрой со второго этажа. Бабнюра встретила вышедшего из реанимобиля Сергея острым, настороженным взглядом.

— Вовремя мы уложились, — заметил Громов, поднимаясь по лестнице. — Еще немного — и повеселили бы мы твоих соседей…

Дверь в квартиру отрылась будто сама собой. В коридоре стояла Ольга. Бледная, напряженная, неестественно прямая. Ее тревожный взгляд не сходил с лица Сергея. Он молча шагнул к ней, обнял, зарылся лицом в пушистые волосы. Жена, всхлипнув, прижалась к его груди.

— Сережа, ну нельзя же так…

Подкативший к горлу комок не дал Сергею вымолвить ни слова. Они стояли обнявшись, молча, не шевелясь минуту. Другую. Третью…

— Ладно, — покряхтев, покашляв и повздыхав, решился наконец полковник. — Пойду я…

— Ой нет, подождите! — Ольга высвободилась из объятий мужа. — Я вас хоть кофе напою, вы ведь наверняка еще не завтракали!

— Да, в общем… — Громов смущенно улыбнулся. — Не завтракал.

— Проходите, проходите! Я сейчас.

Сергей закрыл дверь и с глупой счастливой улыбкой присел на тумбочку. Из кухни выглянула Ольга, ничего не сказала, только улыбнулась. Сергей торопливо поднялся — а то еще и правда ножки отломятся…

Он посмотрел на свои тапочки, на руки, перепачканные мелом и пылью, и пошел в ванную. Глянув на свое отражение в зеркале, Сергей поморщился. «Мученик науки»! Как же это он до такого додумался? Хватило же ума! Кризис у него, видите ли, домашний уют ему опостылел, однообразие заело… Идиот. А ведь что ни говори, в глубине души он до последнего не верил, что получится, может, потому еще и решился. Нашел развлечение! Знал бы заранее, как это все будет…

Сергей представил на минуту, что было бы, если бы он НИКОГДА больше не увидел Ольгу. Свою, НАСТОЯЩУЮ Ольгу. Даже думать об этом не хотелось. Вот уж тогда-то ему точно были бы гарантированы суицидальные настроения.

Уже вытирая руки, Сергей еще раз глянул в зеркало, криво улыбнулся сам себе и вдруг…

Понял, что что-то не так. С отражением? Да нет, скорее, с самой ванной комнатой. Сергей внимательно, не спеша, огляделся и, почувствовав, что ноги его не держат, медленно опустился на край ванны. Смочил дрожащую руку холодной водой, вытер лицо.

На полочке у зеркала стояла подставка с зубными щетками. Его зубная щетка. Ольгина.

И еще одна маленькая щеточка. Детская.

Сергей судорожно вздохнул. В глубине души чуть шевельнулось что-то холодное, чужое. Что-то, что должно было умереть. Но не умерло.

Медленно, как во сне, Сергей потянул вверх, к плечу, расстегнутый рукав рубашки.

По левому предплечью змеился уродливый фиолетовый шрам…

INFO

8 (332) 2006

Главный редактор

Евгений КУЗЬМИН

Художники

Сергей СИТНИКОВ,

Александр ШАХГЕЛДЯН

Верстка

Вячеслав КОЗЫРЕВ

Адрес редакции

127015, Москва, ул. Новодмитровская, 5а, оф. 1607