кое-как поддерживал Володька, дальше пришлось идти самому. Добравшись наконец до нужной площадки, Сергей задыхался так, будто только что одолел марафонскую дистанцию. Сердце бешено колотилось в груди, в ушах шумело, перед глазами плыли разноцветные круги…

Покрытая струпьями недоосыпавшейся краски, родная дверь манила обещанием тяжелого, одуряющего сна. Нашарив в кармане ключ, Сергей с горем пополам справился с замком и шагнул в темную прихожую. В ноздри шибанул запах табачного дыма и кисловатый аромат чего-то условно-съедобного. Все знакомое, все родное… аж до тошноты.

Прислушиваясь к бурчанию телевизора, Сергей привалился плечом к стене и ощупал гудящую голову. Странно, ударился во сне, а шишка прямо как настоящая… На всякий случай Сергей ощупал левое предплечье. Слава богу, шрам на месте…

Сергей щелкнул выключателем, и убогую прихожую залил мертвый, желтоватый свет. В дверях комнаты появилась Ольга. Нечесаная, худая как скелет, с темными кругами вокруг глаз, похожая в своем застиранном неопрятном халатике на узницу Бухенвальда. И с неизменной сигаретой в прокуренных желтых пальцах. Жена… Родная и настоящая.

— Явился? — процедила Ольга, окинув Сергея равнодушным взглядом. — Надо же, вроде трезвый… На бутылку, что ли, не хватило? — Не дожидаясь ответа она развернулась и скрылась в комнате.

Сергей наклонился, чтобы развязать шнурки, и с удивлением обнаружил, что вместо стоптанных летне-зимних ботинок на нем надеты домашние тапочки. Очень приличные, почти новые… значит, чужие. Интересное кино…

Выпрямившись, Сергей ощутил в животе голодный спазм и вспомнил, что ничего не ел с самого утра.

— Оль, — неуверенно позвал он, — а пожевать у нас ничего нет?

— Щи на кухне, — донеслось из комнаты. — Вегетарианские. Извини, на мясо денег не хватило.

Слово «вегетарианские» Ольга произнесла с таким непередаваемым презрением, что есть Сергею сразу расхотелось. Он выключил свет; покачиваясь, прошел в освещаемую лишь экраном телевизора комнату. Снял брюки, не глядя бросил их на спинку стула и, повалившись на продавленный диван, закрыл наконец глаза.

— А я, между прочим, рубашку утром гладила, — оглянувшись на мгновенье, заметила из своего кресла Ольга. — Завтра опять будет как из задницы. Гладить будешь сам.

Сергей вытянулся и попытался расслабиться. Из форточки доносились приглушенные расстоянием звуки ритмичной музыки, то и дело заглушаемые взрывами молодого, веселого смеха. Сергей попробовал улыбнуться. Он дома, все позади, все хорошо. Хорошо… В голову настырно лезли «воспоминания» о том нереальном доме, который он видел в своем странном, бредовом сне. Работа, друзья… та, другая Ольга. Сергей помнил все до мельчайших подробностей, помнил всю свою жизнь в том несуществующем мире так, будто прожил ее на самом деле.

Помнил свои мысли, чувства, сомнения… Он скрипнул зубами от злости и досады. Черт возьми, ну почему нельзя уснуть и никогда больше не просыпаться?!

Сергей открыл глаза и, повернув голову набок, посмотрел на Ольгу. Съежившись в своем кресле, она не отрываясь смотрела в подслеповатый экран старенького ТВ. Худенькие плечи, острый носик, рано поседевшие волосы… Сергей вздохнул, вспомнив, какой она была когда-то. Сопереживая экранным страданиям, Ольга шмыгнула носиком, и Сергея вдруг захлестнула волна острой жалости. Жалость. Вот, пожалуй, и все, что осталось от былого чувства.

Очередная серия бесконечной мыльной трагедии подошла к концу. По экрану под звуки бразильской (?) песни поползли титры. Ольга затушила окурок и выключила телевизор. Сергей услышал в темноте ее неуверенные шаркающие шаги. Заскрипели пружины, диван слегка покачнулся. От мысли о том, что сейчас ему придется исполнять супружеский долг, Сергею стало нехорошо. Через минуту он вспомнил, что опасаться нечего. Вспомнил и вздохнул с самому себе непонятным сожалением.

В интимной жизни у них уже давно установилась полная гармония: Ольга ничего не хотела, а Сергею было и не нужно. Порой в голову к Сергею закрадывались сомнения. Молодая, в общем-то здоровая женщина… может, у нее кто-то есть? Ну а если и так, что ж с того? Откровенно говоря, ему было все равно.

Жена поворочалась немного и затихла. Сергей решил было, что она уснула, но ошибся.

— В выходные съездим в деревню, — тихо проговорила Ольга. — Посмотреть надо, как там Сашка у стариков.

Сергей невольно напрягся, обнаружив очередной провал в памяти. Провал, впрочем, быстро заполнялся. Сашка, сын, летние каникулы… У каких стариков? Похоже, последний вопрос он, сам того не заметив, произнес вслух.

— Совсем мозги пропил, — беззлобно усмехнулась Ольга. — У родителей твоих. Других стариков у нас вроде нет. Мои-то, слава богу, уж отмучились…

Сергей поежился. Господи, ну зачем он очнулся? Зачем вернулся в эту гребаную реальность?!

— Мишку видела, — так же тихо продолжила Ольга. — Мишку-то Громкина хоть помнишь?

— Помню, — не задумываясь, соврал Сергей. И правда вспомнил. Мишка, друг детства, когда-то они были не разлей вода. Мишка сильнее всех уговаривал Сергея не блажить, не бросать институт. Тогда-то между ними и прошла первая трещинка. Сергей решил, что Мишка его просто жалеет. А может, и завидует. Дурак…

— Весь такой… — Ольга прищелкнула языком. — На иномарке. До подъезда меня подвез. Наши бабоньки решили, поди, что я любовника себе завела.

Не дождавшись мужниного комментария, Ольга вздохнула. Сергей вздохнул в ответ.

— Все про тебя спрашивал. Я уж не стала ему говорить, какой ты у нас бизнесмен. В гости обещал зайти, тогда сам все и увидит.

«Бизнесмен». Сергей скривился. Из уст Ольги это слово звучало как ругательство. Что ж, по отношению к нему, наверное, так оно и есть. Никогда его не привлекала коммерция, но ведь хотел как лучше. Хотел, чтобы у любимой жены было все и сразу. Так он говорил Ольге, в этом же пытался уверить и самого себя. На самом деле после смерти брата он просто не мог смотреть в глаза тем, кто знал Аркадия. Их общим знакомым, друзьям. Никто не винил его в том, что произошло, по крайней мере, открыто, в глаза. Сергей винил себя сам, и ему казалось, что он. спиной ощущает осуждающие взгляды окружающих. Хотя, наверное, взгляды эти были целиком плодом его больного воображения. Никто ведь не знал, что в тот день он сел за руль слегка под кайфом. Никто, кроме него самого…

Он ушел с последнего курса, порвал с привычным кругом знакомых. Ольга приняла его решение, хотя поначалу отговаривала его вместе со всеми. Он не слушал. Убеждал себя, что старается для нее. А ведь она никогда и ничего для себя не просила. Ни тогда, ни сейчас…

— Про работу молчит. Улыбается только да отшучивается. Я так поняла, что он по специальности трудится. В какой-то полусекретной конторе, вроде с военными на пару. Говорит, дурак ты, что бросил тогда учебу, пусть даже и ради