Слава богу, Мишка абсолютно правильно воспроизвел совершенно на первый взгляд бессмысленную последовательность цифр. Код сработал. Сергей разом расслабился и обмяк. Агония того, другого, наконец закончилась, и он затих. Умер, оставив после себя глубокий след в памяти. Что-то вроде ненужной уже легенды выполнившего задание разведчика. Или идеально отрепетированной и даже не сыгранной, а «прожитой» роли артиста, слишком глубоко вошедшего в образ.

— Все… — выдохнул Сергей. — Отпустите меня, я в порядке…

— А сейчас мы еще укольчик! — обрадовался неугомонный Шнайдер.

— Не надо мне укольчика, — вяло воспротивился Сергей.

— Вы уж не ерепеньтесь, Сергей Сергеевич, — ласково посоветовал Шнайдер, бесцеремонно задирая рукав Сергеевой рубашки. На сгибе правого локтя несильно кольнуло. — Вы у нас хоть и здоровы как бык-космонавт, а сердечко все же надо поддержать. Субличность субличностью, а тело-то у вас одно. Так что вы уж над ним не издевайтесь понапрасну.

«Укольчик» и правда пошел на пользу: через минуту бешеное сердцебиение стихло, стало легче дышать. Над Сергеем склонился Громов. В свете ламп сверкнули полковничьи звезды, Громов любил форму и переодевался в штатское лишь в самых крайних случаях. В остальном он мало походил на типичного солдафона от науки. Внешность — аж мурашки по коже, а внутри мальчишка мальчишкой. Чего стоило одно его разрешение на этот сумасшедший эксперимент! Без согласования, без санкции сверху, за пределами лабораторного комплекса. Хотя, может, потому и разрешил, что, как и многие, до конца не верил, что получится…

— Сережа, ты как себя чувствуешь?

— Да говорю же, нормально!

— Помнишь все?

Сергей попробовал пожать плечами:

— Да вроде бы…

Вокруг повисла напряженная тишина.

— Получилось? — спросил Громов после паузы.

— Еще как!

Реанимобиль сразу наполнился приглушенным гулом голосов, звенящих едва сдерживаемым возбуждением. Люди наперебой поздравляли Сергея, поздравляли друг друга, делились впечатлениями, восторгались открывающимися перспективами. Откуда-то вынырнул Дима Макеев и стал совать Сергею под нос листки с компьютерной графикой. Вот уж кто ни секунды не сомневался в удачном исходе!

— Сергей Сергеевич, вы это видели? А это?

Большинство изображений были Сергею незнакомы, но попадались и узнаваемые. Гигантская башня с ажурной чашей наверху. Автобус без колес, висящий в воздухе в метре над дорогой. Странный гибрид кошки и собаки — «сокот».

— Да, — кивал Сергей. — Вот это видел. И вот это тоже.

— Вы понимаете? — возбужденно блестя очками, Дима повернулся к Громову. — Понимаете, что это значит?! Вы не хотели меня слушать, а я был прав! Так называемая «параллельная реальность» — это всего лишь один из доступных нам вариантов восприятия. А поскольку восприятие определяется изначальной установкой, заложенной в сознание, то мы можем сознательно осуществлять выбор измерения, в которое попадаем! Чего мы ждем от параллельной реальности, то и получаем. Вот вы читали «Хроники Амбера»?..

— Да подожди ты со своими хрониками! — Полковник решительно отодвинул щуплого Диму в сторону. — Не до хроник сейчас, есть дела поважнее. Сергей, как по-твоему, сколько ты там пробыл?

— Ну, не знаю… — Сергей поднапряг память, сопоставляя факты. — Может, два часа или около того… — Мишка одобрительно кивнул. Громов крякнул и неловко поскреб макушку. — …а здесь сколько времени прошло?

Полковник оглянулся. Вперед выступил еще один сотрудник их отдела (имени его Сергей не помнил) с компьютерной распечаткой в руках.

— В двадцать три сорок четыре восемнадцатого числа наш наблюдатель зафиксировал повышение активности торсионного поля, после чего «потерял» вас на перроне. По данным камер слежения, примерно в это же время вы вошли в свою квартиру. Камера в подъезде ваш приход не зафиксировала. По свидетельству вашей супруги, еще приблизительно через десять-пятнадцать минут вы оттуда вышли, но камеры этот факт тоже не отследили. — Чтец оторвал глаза от распечатки и посмотрел на Сергея. — С тех пор прошло почти двадцать девять часов…

— Нормально… — растерянно пробормотал Сергей.

— Ничего, ничего! — Мишка Громкин ободряюще хлопнул Сергея по плечу. — Главное — ты вернулся. Значит, все сработало!

— Да уж! — с кривой ухмылкой буркнул Сергей, принимая сидячее положение. — Сработало…

Сейчас, когда он вспомнил все подробности эксперимента, его главная идея уже не казалась Сергею такой уж безупречной и логически выверенной. Собственно говоря, идея была проста, как апельсин: проверить на практике так называемую «теорию катапультирования». Суть этой мало кем признанной, основанной исключительно на свидетельствах «пострадавших» теории состояла в следующем: параллельные миры (если, конечно, вообще допустить возможность их существования) «выталкивают» случайно попавших туда представителей человечества обратно в родную реальность в тот момент, когда путешественники начинают испытывать неконтролируемый, панический страх. Таким образом, срабатывает нечто вроде механизма экстренного спасения — иной мир (или какая-то сила, заключенная в самом человеке) перебрасывает невольного гостя туда, где отсутствует фактор, этот страх вызывающий. Домой.

На словах все было просто и красиво, загвоздка была за практическим подтверждением. В экспериментах, которые Мишка, Сергей и еще несколько сочувствующих им сотрудников полуподпольно проводили в своей лаборатории, родная реальность ни в какую не хотела выталкивать человека в параллельную. Независимо от того, насколько сильным и продолжительным был испуг добровольца.

И тогда Сергей придумал простой фокус. Он предложил создать искусственную субличность пришельца из параллельного мира и внедрить ее в сознание землянина. Тогда, по идее, осознав, что находится «не дома» и хорошенько испугавшись, такой псевдопришелец вполне мог перенестись в свой якобы родной мир.

С самого начала перед экспериментаторами стояли три основных вопроса. Первый: как создать правдоподобную ложную память о параллельном мире. Эту проблему одним махом разрешил молодой и горячий Дима Макеев. Большой поклонник фантастической литературы и запредельно передовых научных теорий, он настоял на том, что содержание ложной памяти, по большому счету, не имеет никакого значения — лишь бы все было достаточно правдоподобно для того, чтобы не вызвать сильного подсознательного сопротивления испытуемого. По его мысли — с которой за неимением лучшего в конце концов были вынуждены согласиться и все остальные «подпольщики», — в бесконечном многообразии параллельных миров направление перехода определялось исключительно изначальной психической установкой переходящего. Проще говоря, попадаешь именно туда, куда захочешь. Если, конечно, сумеешь достаточно ярко и образно представить себе конечную цель. Для контроля Дима предложил ввести в реалистичное в целом описание параллельного мира ряд фантастических атрибутов, наличие которых (засвидетельствованное вернувшимся добровольцем) и послужило бы бесспорным доказательством Диминой теории. Сам он в ее истинности не сомневался ни секунды, но надо же было как-то посрамить скептиков!

Второй вопрос состоял в том, сумеет ли обманутый испытуемый обмануть силы, открывающие проходы между мирами. Конечно, многое зависело от того, насколько качественно будет обманут сам обманщик, но окончательный ответ могла дать только практика.

И наконец, вопрос третий: как убедить Громова если не одобрить,