А впереди нас ждало Мыловое. Мы проезжали красивые места, которые восхищали взор и душу. Богатые плодами заброшенные виноградники, фруктовые сады, которые давали знатный урожай, но нигде не было видно тех, кто собирал бы его, поскольку можно было попасть под обстрел. Конечно же мы не отказали себе в удовольствии набрать в машину отборного, вкуснейшего винограда. По дороге туда и назад мы успевали сфотографироваться в этих знатных местах.

К вечеру мы были вновь на переправе, чтобы снова форсировать Ингулец, но уже в обратную сторону. Вот тут уже дело оказалось более сложным. Этот берег оказался размытым еще больше, чем правый, и Виктору пришлось развернуть машину задом. Впереди нас оказалась легковая машина седьмой модели, и в ней находились бойцы, которые, правда, не догадались выйти из машины, поэтому машина задними колесами не заставила себя ждать и застряла. Это было достаточно опасно, поскольку именно в такие моменты затора может произойти беда.

– Покинуть машину! – скомандовал я быстро.

Надо отдать должное ребятам, они быстро выскочили из нее, и мы дружно вытолкали машину на понтон, и она быстро перебралась на другой берег.

Наша же машина помчалась по понтону задом наперед. Было сильно заметно, что Виктор волнуется, и некоторые манипуляции руля были беспорядочны. Это было вполне объяснимо, поскольку руководить его действиями взялись чуть ли не с десяток желающих. Выглядело все это достаточно нелепо, поскольку водитель несколько растерялся и чуть было не скинул машину в реку. Дико взвизгнув покрышками и ударившись всем днищем о грунт, машина буквально, как лягушка, выпрыгнула на берег, остановившись в нескольких сантиметрах от другой машины, едва не врезавшись в нее.

Крики Влада и заместителя начальника штаба говорили о сильнейшем волнении по поводу такой езды, но, дорогой читатель, я воздержусь от цитирования этого диалога, поскольку читатель и сам может додумать предполагаемую дискуссию в такого рода ситуации. Единственное, что я смог бы добавить сюда, так это то, что Витя в довольно-таки эмоциональной форме сказал, что ему похрен, как он ездит, главное то, что он все-таки переправил машину на другой берег.

Что ж, на тот момент ни у кого не было никакого желания с ним спорить по поводу этого, поскольку нужно было быстро улепетывать и не ждать прилета «Хаймерсов», что мы успешно и сделали, прыгнув в машину и умчавшись прочь.

Дорога назад, домой (в нашем случае в часть) всегда кажется быстрее. Переполненные эмоциями, мы всю дорогу обсуждали события, очевидцами которых стали.

– Да, Отарович, – говорили они, – теперь у тебя есть материал, о чем писать.

И, действительно, мне было о чем писать. Во всяком случае, дорогой читатель, именно это я и сделал!

Глава тридцать третья

Референдум

Мы все двигались во времени вперед. Казалось бы, с огромной скоростью, а с другой стороны казалось, что время так тягуче.

РЕФЕРЕНДУМ!

Нас всех ждал Референдум – долгожданный, выстраданный, заслуженный, необходимый, как воздух. Он должен был поставить психологическую точку, закрепляющую в сознании всего мира, что Россия и русский народ, то есть Русский мир силен и могуч. Силен, быть может, как никогда! Так сравнимо только с временами Петра Великого.

Многострадальный Донбасс возвращался домой – в Россию.

Над нами все так же продолжали летать ракеты, но уже реже, тем не менее они прилетали и сеяли разрушения и смерть.

Так, рано утром в херсонскую гостиницу «PLAY» прилетели две ракеты. И опять погибли люди. Мы все всё слышали, находясь на своих позициях. Каждый должен выполнять свои задачи, и наши противовоздушные силы выполняли свои. Конечно, на войне случается всякое – не бывает идеальных и постоянных побед, если ты не Суворов или Ушаков. Было сбита одна ракета, а другая угодила в центр здания.

Напряжение у наших людей все возрастает и возрастает. Кто-то ломается психологически, морально, устает душой и топит свою слабость в спиртном безмерно, но это не спасает.

Меня же все это с каждым разом укрепляет морально, и понимание этого делает сильней. Каждодневная работа, умственный тренинг – и пишется, пишется, пишется! Мысли становятся четче, острее, глубже, и хочется написать что-то еще лучше. Почему это так происходит именно со мной – пока не понятно. Пристрастие метать ножи не исчезло, наоборот – теперь у меня есть облегченный штык-нож, который безошибочно находит цель, и это радует. Глазомер работает, и рука все так же тверда – проверено! Нож летит и входит как надо! Периодические тренировки отвлекают, дают возможность мозгу переключиться.

И сегодня уже 27 сентября 2022 года… Идет восьмой месяц безвылазного круговорота событий. Конечно, приходится разнимать, успокаивать, спасать и так далее и так далее. Все пытаются разгадать загадку, почему старшина роты не пьет и не курит? Почему ему не надо, чтобы кто-нибудь его спасал, успокаивал?

Никто не знает, что я сам с собой могу все это делать, ибо у меня есть мои стихи, моя способность уходить, открыв двери в свой собственный мир, где я нахожу радость и успокоение. Там мною построенный из слов МОЙ ХРАМ! И это МОЙ МИР!

Кому-то было все равно, кому-то нет. Кто-то жил своей жизнью, напиваясь с утра купленной сивухой, которую в избытке (были бы деньги) могли привезти «поставщики».

Наши ребята несли службу везде. Приезжая с охраны переправы, видно было, как они устают психологически. Находиться постоянно под пониманием того, что в любую секунду могли прилететь ракеты, «Хаймерс» или кассеты, это было большим давлением на психику. И под этим пониманием и этим постоянным давлением мы все находимся уже восьмой месяц. Никакие деньги и оплата не могут заменить свободу мысли и свободу действия, тем более что люди погибают. Иной раз слышится чье-то горе и беда, когда узнаешь, что у того или иного бойца кто-то погиб. Так, вчера невольно стал свидетелем горя и беды одного из бойцов, которому сообщили, что его мама погибла от взрыва ракеты. Как можно утешить такого человека и какие нужно найти слова? А их нужно находить. И находишь, утешаешь, соболезнуешь…

В одном небольшом промежутке времени могут спрессовываться различные события разного характера.

Так, несколько дней назад ночью пришлось тушить шваброй с тряпкой небольшое возгорание щитовой нашего этажа. Заподозрив неладное, я выглянул из комнаты в коридор и увидел пылающий электрощит, который успешно горел, распространяя удушливый дым. Горели расплавленные пакетники. Один из бойцов, схватив пятилитровую баклажку с водой, принялся плескать водой на пламя. Пришлось ощутимо стукнуть сперва шваброй его по голове,