Служанка привела меня к массивной позолоченной двери, украшенной роскошным орнаментом, после чего поклонилась, сказала, что на этом её работа закончена, и ушла.

— Ну что-ж… — пробормотал я и налег на створки.

Дверь отворилась со скрипом. Я вошел в просторную комнату с высоким потолком. Мебели тут было немного, пара декоративных ваз на постаментах, несколько картин и один единственный стол в центре помещения. За этим столом и сидело Стремление, управляющее этой страной.

И выглядело оно немного не так, как я ожидал.

Мужчина сидел, развалившись на стуле и вытянув ноги, опираясь правой рукой о стол, на котором стоял графин с чем-то горячительным и два бокала.

— Проходи, Гнев, — сухо, можно даже сказать, с какой-то безмерной усталостью сказал он. В нем не было и толики того величия и силы, что я ощутил в момент нашей первой встречи. — Думаю, нам стоит поговорить.

Помявшись секунду, я закрыл за собой дверь и подошел к столу, но садиться не спешил.

— Мне нужно поклониться или сделать что-то ещё? Я не силен в дворцовом этикете.

Он поднял на меня взгляд, и тот чем-то напомнил мне взгляд Фло. Взгляд того, кто прожил очень и очень долго, но если моя клыкастая подруга была полна жизни, то этот человек словно повидал на своем веку целую кучу дерьма, которое желает забыть.

Император усмехнулся, но ничего веселого в этой усмешке не было.

— Учитывая, кто мы такие, в этом нет необходимости, — сказал он и жестом попросил присесть на свободный стул по другую сторону стола.

Я бросил короткий взгляд на мебель, затем на собеседника, раздумывая, и в конечном итоге опустил свою пятую точку на стул.

— Не ожидал, что мы вновь встретимся, да ещё что ты будешь в теле “его” сына, — произнес Император и неторопливо наполнил бокал.

— Вновь? Мы не… А, понял. Ты говоришь про другого аватара.

Он кивнул.

— Его уже давно нет в живых, если тебя это волнует.

— Отрадно слышать, — сказал я, ожидая что-то вроде вспышки гнева, но нет, Хладнокровие остался хладнокровным.

— Спасибо.

— Что?

— Спасибо, что спас мою дочь. Мне только сегодня сказали, что именно ты принимал участие в спасении Лизаветы в Мариинском театре.

— Значит, поэтому я ещё жив?

У меня не было сомнений в том, кто выйдет победителем из нашей схватки. Хладнокровие правит этой страной уже тысячу лет, и все эти века он копил силы. Теперь я начал лучше понимать предназначение ледяных колонн и Детей Хлада. Они что-то вроде кладовой, построенной на Контракте. Каждый Истинный получает частичку божественной мощи от основного тела, становясь её носителем, и может использовать её, но на самом деле вся эта сила принадлежит Императору. Он в любой момент может воспользоваться мощью каждого из магов страны. У меня же нет ничего, никакой заимствованной силы, лишь та, что накопил я сам.

— Нет. Появись ты в моих владениях пару столетий назад, я бы убил тебя не мешкая, ведь ты угроза моему правлению, как и остальные.

— Ты говоришь о других Императорах? Они, как я понимаю, тоже Стремления?

— А ты не знал?

— У меня были подозрения, — не стал скрывать я. — Особенно после того, как коснулся колонны. Извини за неё, кстати. Я не специально, но я не мог позволить тому ледяному демону убить моего друга. Сам понимаешь, в отличие от тебя я в этом мире недавно. Так что же изменилось сейчас? Почему теперь ты не собираешься меня убивать?

— Потому что мне осталось не долго, — ответил Хладнокровие и пригубил бокал с напитком.

Я мгновение удивленно смотрел на него, но едва ли он шутил.

Забавно, но несмотря на то, что он мой антипод, я не испытывал к нему негативных эмоций, как к примеру некоторым другим Стремлениям. Мы полностью противоположны. Я воплощение чистой и бурной эмоции, а он проявление подавления подобных эмоций. Чудо, что Стремление вроде него вообще существует, и уж тем более сейчас обладает такой силой.

— Это тело… — он поднял к свету правую руку, которая казалась какой-то чересчур старой, больше похожей на руку глубокого старика, но сосуду Хладнокровия было чуть больше сорока лет. — Имеет свой предел. Предел силы, которую способно выдержать. Но ты и сам это понимаешь. Чтобы снизить нагрузку, я распределяю её между своими подданными.

— Используя колонны, — кивнул я. — Я это уже понял. Поэтому они, умирая, превращаются в ледышки, а тильгриммы это что-то вроде псевдоаватаров. Эдакие фамильяры, несущие частичку силы Стремлений. Я прав?

— В какой-то мере.Тильгриммы — это одновременно и связующий элемент, соединяющий меня и Детей Хлада, регулятор, что позволяет в любой момент зачерпнуть силы. И у всего этого есть контролирующий элемент. Его сделал Познание ещё на заре нашего правления.

— Под “нашим” ты подразумеваешь…

— Других Стремлений, — подтвердил Император. — Мы пришли сюда тысячу лет назад по зову Познания. Он каким-то способом обрел для себя аватар и решил выяснить, сработает ли это с другими. И да, это сработало, но он не учел, что не все Стремления способны уживаться друг с другом. Как же давно это было… Много десятков жизней назад…

На миг мужчина словно погрузился в раздумья, и я крайне деликатно, насколько позволял мой хамский нрав, откашлялся, привлекая к себе внимание. Он моргнул и повернулся ко мне.

— Ты говоришь, что умираешь? — вспомнил я, а то наш разговор ушел куда-то не туда. У меня была тысяча вопросов, но эти слова нужно было прояснить.

— Да, — не стал скрывать он. — Не впервые, но в этот раз я закончу свое существование. Прежде я перерождался в своем старшем сыне, это была особая форма контракта, позволяющая моему прежнему сознанию наложиться на новое.

Я попытался это вообразить, но не смог. Одно дело, когда божественная суть ложится на чужую личность, сливаясь с ней. Но неоднократное накладывание? Так и с ума сойти недолго…

— Значит, Лев должен был стать тобой. Вернее ты им… — я на миг замолчал, осмысливая это. — Ты НАСТОЛЬКО хотел жить?! Ты убивал собственных детей, чтобы продолжить существование?!

Это задело даже меня.

— Они не мертвы. Они продолжали жить как