Максимович — сложный противник, и Грязнов это признавал. Но и у него нашлось слабое место. Переписка Реммера с его помощником, из которой следовало, что граф вёл параллельные переговоры с двумя кандидатами одновременно, обещая продать голоса каждому. Мошенничество в чистом виде.

«Кандидат в князья Реммер Э. М. ведёт переговоры о продаже голосов сразу с несколькими сторонами. Думаю, его избирателям будет интересно узнать, что их голоса уже неоднократно перепродавались!»

Грязнов опубликовал и это. Потом откинулся на стуле и выдохнул.

Три поста за полчаса. Бомбы с часовым механизмом. Сейчас они начнут взрываться.

Он усмехнулся и открыл следующую папку.

Вяземский.

Здесь всё было гораздо серьёзнее. Вяземский прикрывал свои следы мастерски, но люди Грязнова всё же нашли кое-что. Переписка Вяземского с его бывшим заместителем в посольстве в Вене, где тот обсуждал схему незаконного распределения средств из дипломатического фонда на личные счета. Суммы были куда внушительнее, чем у Мамонтова.

Грязнов задумался. Затем составил длинный текст с цитатами и перепиской, выложил на форум и в соцсети. Заголовок выбрал выразительный:

«Дипломат Вяземский и его венские тайны. Как кандидат в князья грабит дипломатическую казну».

Пост улетел в сеть.

Арсений Львович потянулся к термосу, налил себе чай и сделал глоток. Чай был горьковатым и невкусным, но он не заметил.

Он открыл следующую папку, с компроматом на великого князя Блинова.

И остановился.

Если выложить компромат на великого князя — это уже не просто травля кандидатов, а удар в самое сердце системы. Блинов входит в совет великих князей и близок к императору.

Грязнов помедлил. Потом открыл файл.

Блинов, оказывается, не только покровительствовал Мамонтову — он втайне скупал земли в Забайкалье через подставных лиц. Земли, которые по закону принадлежали казне. Масштабы были таковы, что у Грязнова перехватило дыхание, когда он впервые увидел цифры.

Вот это — настоящая бомба.

Он набросал текст, приложил сканы и опубликовал. На сей раз не только на форуме, но и отправил анонимное письмо в Службу безопасности империи.

Пусть попляшут, пусть начнут нервничать и совершают ошибки. Пусть оправдываются и врут — а он будет сливать компромат частями, разоблачая одну ложь за другой. Каждый раз, когда очередной кандидат или великий князь выступит с опровержением, Грязнов опубликует новый документ, который опровергнет его слова. Так, шаг за шагом, он уничтожит их репутацию.

Он представил, как император, получив досье на Блинова, приходит в ярость. Как великого князя вызовут в Зимний дворец и заставят объясняться. И как весь совет великих князей будет трястись от страха, гадая, про кого сольют очередной компромат.

Пускай они потеряют всё! Как потерял он сам.

Барон откинулся на стуле и уставился в потолок. Керосиновая лампа потрескивала, мотылёк бился о стекло. С улицы пахло прелой листвой.

Да, он проиграл выборы. Великая княгиня отказалась от него. Но Грязнов не из тех, кто прощает обиды. Он из тех, кто выжидает, а потом наносит сокрушительный удар.

Первые посты уже разлетелись по сети, через час их прочитают тысячи. Через три — десятки тысяч. К утру начнутся комментарии, опровержения, скандалы. А он будет сидеть здесь, в этом жалком домике, и выкладывать следующую порцию.

Грязнов допил чай, закрыл ноутбук и погасил лампу. В домике стало темно и тихо.

Завтра будет интересный день.

Российская империя, город Санкт-Петербург

Через несколько дней после атаки китайских наёмников на Мамонтова и Зотова я отправился в столицу. Обстановка в Новосибирске оставляла желать лучшего, но СБИ и наши с союзниками бойцы держали всё под контролем. Члены триады, надо полагать, затаились после провала в ресторане.

А дела не ждали.

Мы собрали совещание Ренессанс-Союза в конференц-зале нашей с бароном Мещериновым клиники. Сегодня собрались впятером.

Я приехал последним. Барон Лебедев, барон Оболенский и графиня Рогозина уже ждали меня за столом. У стены стоял Мещеринов с папкой в руках.

— Всем добрый вечер, — я сел во главе стола. — Прошу простить за бестактность, но давайте без долгих прелюдий. Думаю, вы слышали про обстановку в Новосибирске. Я собираюсь утренним порталом вернуться обратно, поэтому сегодня нужно обсудить все назревшие вопросы.

— Конечно, ваше сиятельство. Позвольте только один вопрос… — начал Оболенский.

— Помощь не нужна, если вы об этом. Всё под контролем, а вмешивать рода из других княжеств ни в коем случае не стоит, — перебил я.

— Как скажете, — покорно кивнул Оболенский.

Мещеринов открыл папку и разложил на столе передо мной подготовленные документы. Обновлённый список кандидатов на вступление в Союз — семь родов, с кратким досье и результатами аудита.

— За последний месяц мы получили двенадцать запросов, — начал Илья Иванович. — Отсеяли по первичным критериям — уровень оснащения, квалификация персонала, репутация. До финального отбора дошли семь клиник.

— Что тоже довольно много, — добавил я.

— Целительский центр «Белая роза», Петербург, специализируется на ауральных травмах. Имидж безупречен. «Лотос» в Нижнем Новгороде, «Святогор» в Самаре — крупные многопрофильные центры. «Арго» в Тольятти, «Золотая нива» в Омске, «Эгида» во Владикавказе и «Малахит» в Екатеринбурге… Все они готовы вступить в Союз и перенять наши методики реабилитации.

Лебедев поднял руку и сказал:

— Насчёт «Эгиды» вопрос. Я слышал, в прошлом году у них был инцидент — смерть пациента во время восстановительной процедуры. Расследование закрыли, но осадочек остался.

Мещеринов кивнул:

— Я в курсе. Мы проверили этот случай. Виноват был не целитель, а дефектный эликсир. Поставщика сменили, провели внутреннюю реорганизацию. Подобных инцидентов не повторялось.

Мещеринов детальнее рассказал про остальных кандидатов, а затем я ещё раз пробежался глазами по досье. Они были подготовлены тщательно, по форме, которую сам Илья Иванович и разработал.

— Выглядит неплохо, но всем нужна дополнительная проверка, — заявил я.

— Конечно, ваше сиятельство, — согласился Мещеринов.

Я позвонил Васе. Тот ответил через два гудка.

— Василий, нужно проверить несколько клиник, информацию сейчас скину. Полная проверка: учредители, персонал, финансовые потоки, связи. Срочно.

— Принято. Ефиму передам, начнём сегодня же, — с готовностью ответил он.

— Жду результатов к завтрашнему вечеру.

Я положил трубку и посмотрел на собравшихся.

— Пока мои люди работают, движемся дальше. Илья Иванович, что у нас по цифрам за квартал?

Мещеринов кивнул, вышел к доске и начал докладывать. Цифры были хорошими. Количество пациентов росло, средний срок реабилитации сократился на тридцать процентов. Количество успешных восстановлений выросло вдвое по сравнению с прошлым кварталом.

Гильдия целителей официально признала нашу методику — теперь документы о реабилитации, выданные клиниками Союза, принимали