все начинают смеяться. Мама наконец делает несколько неуверенных шагов по направлению к Матильде и неловко приобнимает ее.

– Оставим прошлое в прошлом, – произносит она, и атмосфера в комнате заметно разряжается.

Мы всей толпой отправляемся на кухню, где мама с точностью генерала начинает раздавать задания, и все присутствующие приступают к созданию кулинарных шедевров семьи Релле. Я одними губами произношу: "Спасибо!", глядя на отца. Он лишь подмигивает мне, давая понять, что у нас все хорошо. Я всегда знала, что мне очень повезло с приемной семьей, и сегодняшний день становится еще одним тому подтверждением.

***

Кухня уже несколько часов гудит от смеха и ароматов трав, пока мы нарезаем овощи, варим соусы и пьём вино. Беседа скользит во времени, а разговор часто возвращается к моментам моего детства. Папа рассказывает забавную историю времен моей школы. По выходным мы часто готовили блины на завтрак, и однажды в попытке подражать папиным безупречным переворачиваниям блинчиков прямо сковородой, я уронила один из них себе на голову. Растерявшись от боли, я бросила пластмассовую лопатку на сковородку, стоявшую на огне, и та расплавилась. Кухню заволокло дымом, отчего сработала пожарная сигнализация. На шум тогда сбежались все соседи, кто-то даже принес вёдра, чтобы потушить огонь. Это было фееричное событие, оставившее глубокий след в моей жизни. Когда папа заканчивает историю, все смеются до слёз. Даже Матильда заметно расслабляется и веселеет. Я чувствую, что ей не хватало этого – настоящей семьи.

Закончив все приготовления, мы принимаемся за сервировку стола, который в итоге превращается в холст, украшенный изысканными блюдами, – курицей в вине, рататуем, нормандским салатом и нежной выпечкой. У всех уже текут слюнки от голода, но в нашей семье не принято садиться за стол, пока не соберутся все приглашенные.

Гости по обыкновению пребывают с некоторым опозданием. Смесь давних друзей родителей и дальних родственников располагается за овальным столом, и шум голосов наполняет гостиную. Дэвид чувствует себя уверенно среди незнакомых людей, что обычно несвойственно его характеру. Я ненароком задумываюсь, не старается ли он произвести тем самым впечатление на меня и моих родителей, которые, стоит отметить, явно очарованы им. Матильда в основном молчит, но чувствует себя комфортно, и от этого осознания сердце мое наполняется теплотой. Я действительно сделала это – свела вместе две грани своей жизни.

Аккуратно достаю из сумки завернутый подарок и подхожу к папе в тот редкий момент, когда он не вовлечен в беседу.

– Это тебе, с Днем Рождения!

Он разрывает обертку, достает ручку и замирает. Его пальцы начинают дрожать, а взгляд встречается с моим. Как назло, именно в этот момент мама выносит из кухни торт. Столовая взрывается хором "С Днем Рождения", и папе приходится нехотя отвести глаза. Но под громкое пение наши с ним взгляды встречаются снова, и он берет меня за руку. В его глазах, как и в моих собственных, стоят слезы. Молчаливое признание, благодарность – большего мне и не надо. Мы все понимаем без слов.

Вечер заканчивается танцами, как это обычно принято на наших семейных мероприятиях. Дэвид приглашает меня, когда звучит "La vie en rose" – любимая песня моих родителей. Папа с мамой, тесно прижавшись друг к другу, кружатся под музыку, когда мы тоже выходим на импровизированный танцпол. Я обвиваю руками шею Дэвида, а он обнимает меня за талию, и в этот момент я чувствую спокойствие и умиротворение. Мне действительно комфортно находиться среди семьи и друзей, и всё же, какое-то неприятное чувство гложет меня изнутри, зудит где-то в районе сердца, заставляет отвлечься от настоящего.

– Ты добилась своего, – шепчет он мне на ухо.

Я немного отстраняюсь, чтобы заглянуть ему в глаза.

– Да, – отвечаю с некоторым волнением. – Хоть чего-то я добилась…

– У тебя же еще есть две недели! – эти слова словно вырывают меня из уютного мира грез, возвращая к тревожным мыслям.

Вот оно. Дэниэль. Я не могу не думать о том, что он тоже бы понравился родителям. О том, что он тоже мог бы кружить меня в танце под музыку. Мог бы смеяться с нами на кухне, готовя вкуснейший ужин. Мог бы обмениваться с папой подколами, и отвешивать маме неуместные комплименты о том, что она выглядит как моя младшая сестра. Он мог бы обсуждать политику с коллегами отца или делиться рецептами лимонного тарта с нашими соседками. Он мог бы отвезти меня домой после праздника. В наш дом. А по дороге мы бы спорили о том, кто больше выпил сегодня – дядя Жерар, который полчаса не переставая чихал, или Андре Фурнье – папин шеф, который под конец вечера стал рассказывать неприличные анекдоты. А войдя в квартиру, мы могли бы страстно поцеловаться, и он отнес бы меня в нашу спальню, чтобы завершить начатое у порога. Мог бы. Но этого никогда не случится.

У меня есть еще две недели. Две недели, которые не принесут ничего, кроме разочарования. Две недели, которые приведут к моменту, способному разрушить мою жизнь окончательно. Я отхожу от Дэвида.

– Мне кажется, нам пора возвращаться, – поникшим голосом произношу я. – Вечер окончен.

Не желая показывать своего изменившегося настроения родителям, я тепло прощаюсь с ними, ссылаясь на то, что мы можем опоздать на поезд. И немного торопливо и скомкано, мы покидаем праздник.

***

Автомобиль Дэвида подъезжает к поместью уже заполночь. Я вижу, что за внешним спокойствием Матильды скрывается радость и облегчение, и это доставляет мне искреннее удовольствие.

– Стейси! – окликает меня тётя, когда мы заходим в дом.

Я оборачиваюсь.

– Знаешь, наверное, я была не права… – начинает она. – Я так рада, что ты всё же вернулась к реальной жизни. Знаю, это было непростое решение. Но ты и Дэвид, вы так светитесь в присутствии друг друга, так что…

Я замираю, настороженная ее словами.

– Постой, что ты имеешь ввиду

– Ну как же? – Она смотрит на меня открытыми, полными искренности глазами. – Вы вдвоем – прекрасная пара. Я рада, что ты дала ему шанс. Наверное, отказаться от Дэниэля было тяжело, но это к лучшему!

Я всем телом поворачиваюсь к тете.

– Так, – я тру виски, пытаясь собраться с мыслями. – Давай кое-что проясним. Я не отказывалась от Дэниэля. С Дэвидом мы просто друзья, а с Дэниэлем – никто. Двое людей, которые не должны были встретиться. У меня есть еще две недели, в течении которых я имею полное право окунуться в свои исследования. Только потом я "вернусь в реальность", как ты выражаешься. Но это не имеет никакого отношения к