узнать, как, впрочем, и никому. Холодильники не умеют разговаривать и, скорее всего, не умеют и чувствовать (при современном написании текста здесь следовало бы поставить двоеточие, тире и закрывающую скобку, чтобы каждый понял несерьезность последнего предложения).

Солнечным весенним утром я выполз на кухню, открыл холодильник под брендом «ЗИЛ. Москва», достал бутылку минералки и привычно сделал несколько глотков. Холодильник никак не отреагировал. Затем я поставил кофемашину на разогрев и отправился в душ. Минут через пятнадцать вернулся на свою привычную кухню, где ничего, совершенно ничего не изменилось. Разве что на панели кофемашины загорелся зеленым цветом диод: аппарат был готов к приготовлению порции кофе.

И вот я уже привычно хочу выпить первую чашку необычайно ароматного, крепкого эспрессо. В этот момент на кухне раздается стук. Это не был стук за стеной, это не был шум на улице. Источник стука располагался именно на кухне. Он находился в холодильнике. Будто кто-то стучал в дверь, извещая о своем приходе. Именно так — тук-тук-тук. Сначала тихо и неуверенно. Затем стук раздался еще раз и немного настойчивее. Вероятно, на тот случай, если я не услышал.

Я даже слегка испугался. Представьте себя на моем месте. Вот именно — не смешно. Затем я справедливо рассудил, что стук этот — обычный технический глюк. Скоро холодильник прикажет жить долго и счастливо, и его можно будет использовать в качестве тумбочки. Вздохнув, я взялся за никелированную ручку, открыл дверцу и сразу закрыл...

Верить своим глазам было нельзя. Оставалось только вздохнуть, причем вздохнуть как можно глубже и открыть холодильник еще раз.

Ничего не изменилось. Все в холодильнике оставалось таким же, как шестьдесят секунд назад. Но его содержимое не соответствовало тому, что было в нем за тридцать минут до этого: в дверце стояли бутылка водки с надписью «Экстра» и две бутылки вина, на этикетках которых было написано «Гратиешти» и «Грузинское вино № 19». В глубине лежали два пирамидальных пакета с молоком, какие-то продукты, завернутые в бумагу, консервы. Но самое главное — на одной из полок стояла большая банка, на которой было написано «Caviar. Product of Soviet Union. Astrakhan».

По чему принято оценивать принадлежность к эпохе? По упаковке, техническим новинкам, моде и многим другим приметам времени. В том числе и по водке. Бутылка имела странную для современности форму и еще более странную крышку с хвостиком, напоминавшую матросскую бескозырку. На этикетке, кроме всего прочего, стояла надпись: «Цена 4 руб. 00 коп. без стоимости посуды».

Осмотрев внимательнее бутылку, а затем и банку с черной икрой, которую я видел последний раз в далеком детстве, лет пятнадцать назад, я пришел к выводу, что и то и другое сделано в 1967 году. В том году, когда «все прогрессивное человечество» отмечало пятидесятилетие революции семнадцатого года, а мой папа пошел в первый класс, где и был торжественно принят в октябрята, о чем свидетельствовала красная пятиконечная звезда с портретом маленького кучерявого мальчика.

— Ленка, приходи ко мне, — сказал я своей подружке, когда она взяла трубку.

— Игорек, чего тебе стрельнуло звонить в субботу в такую ранищу?

— Приходи-приходи, не пожалеешь.

Идти ей было недалеко. Метров двести. Но прежде мне нужно было встать, умыться, собраться... В общем, время у меня еще было. Я решил провести эксперимент и отправился в магазин через дорогу. В магазине я накупил дорогих продуктов, начиная от виски двенадцатилетней выдержки и «Чинзано», а также всякой мелочевки попроще — йогуртов, консервированных и свежих ананасов, бананов и прочей обыденной ерунды, — и кончая мороженым. Черной икры в магазине не было. Ее не было там уже много лет по причине сначала отсутствия осетров в Волге, а потом, когда они стали появляться, запрета на их ловлю. Сам по себе запрет был вполне оправдан — в свое время наши сограждане так старались в истреблении этой рыбы, что теперь потомкам приходится молча и понимающе обходиться без икры и осетрины. А если бы этот продукт и появился сейчас в нашем гипермаркете, то стоила бы килограммовая банка икры тысяч сто, не меньше.

У подъезда я встретил Ленку. Она скептически посмотрела на мой груз и сказала:

— У тебя сегодня праздник? День рождения вроде бы отмечали два месяца назад.

— Пойдем, дорогая, сейчас все увидишь.

— Что ты будешь, — спросил я уже на кухне, — «Грати-ешти» или «Грузинское вино № 19»?

Я достал вино из холодильника.

— А теперь главный номер нашей программы...

Тут я сделал паузу, добиваясь максимального эффекта. Ленка и так была удивлена внешним видом поставленных на стол бутылок, но что с ней стало, когда на столе появилась килограммовая банка черной икры! Минут через пять она все-таки нашла в себе силы произнести:

— Насколько я помню, это черная икра. А это вино из солнечных советских республик. Что за фигня, Игорь?

— Если бы я знал. А сейчас мы проведем маленький эксперимент.

Содержимое принесенных из магазина пакетов я аккуратно переложил в холодильник. Закрыл и через минуту открыл. Продукты исчезли.

Так продолжалось несколько дней. Я аккуратно подкладывал в холодильник купленное в соседнем гипермаркете, а из него доставал эскимо по 11 копеек и пиво по 25. Немножко диковато было читать цены на всех упаковках, если, конечно, упаковки были. Икру мы ели бережно, не подвергаясь соблазну лопать ее ложками, как в плохих книжках про нехороших «новых русских».

В пятницу вечером, когда я вернулся домой, на кухне сидела бабушка. Видимо, она только что вошла.

— Бабуля, привет! — заорал я. — Сейчас я тебя такой штукой угощу, обалдеешь.

Реакция бабули была для меня неожиданной. Конечно, она удивилась. Но ее удивление не было таким, как у Ленки. Она посмотрела на стол, затем подняла глаза на меня. Подошла к холодильнику, открыла дверцу, удовлетворенно кивнула и сказала:

— Когда-нибудь это должно было выясниться. Да и по срокам вполне подходит... Игорек, я заберу это чудо на дачу. Мне он там нужнее. А тебе куплю какой-нибудь «Бош».

Нет, подумайте только! Сначала хотела отправить холодильник на свалку, а теперь выясняется, что он ей нужнее, чем мне.

— Бабушка, ты мне что-нибудь объяснишь? Мне кажется, ты скрываешь какую-то тайну, покрытую не мраком, а чем-то гораздо более непроницаемым.

— Честно говоря, дорогой внучок, я уже немного подзабыла о той истории. Все-таки больше сорока лет прошло. Интересно тогда все получилось.

В том самом 1967 году готовились отмечать день рождения деда. И он откуда-то притащил, кроме всего прочего, банку с экспортной черной икрой. Купить ее и тогда было нельзя. Можно было, как говорила бабушка, достать. Стоила икра и