Застыв на пороге и получив в ответ молчание, она склонилась перед ним, как покорная рабыня, какой обещала быть и кем делало по сути его клеймо, но Даркхану это было неважно: он лишь указал ей на спесь в прошлую встречу. И вот сегодня она снова у его ног.

— Говори, — пробасил он. — Мне нет дела, почему ты здесь, но считай наш разговор моим даром.

— И не посмею, — подняла она взгляд. Глаза горели рубиновыми звездами, плотно сжатые губы едва подрагивали. — Я вернулась к тебе, выждав траур и передав власть в руки старейшин, как велят наши традиции. Теперь я лишняя во всем Пламенном Шате, но ты… ты, Даркхан, не смеешь меня выгнать. Ты собственной рукой клеймил меня!

Она сказала это с жаром: из ее груди лилась боль. И несмотря на то, что была на коленях, Велария не теряла достоинства: она прекрасно осознавала и свое, и его место по отношению к Медным Копям.

— Снова предлагаешь родить мне великого наследника?

— Предлагаю тебе чтить заключенные договоры, — парировала она и, не дожидаясь дозволения, поднялась с колен. Их взгляды встретились: янтарные хищные и янтарные как раскаленная лава. Кулаки невольно сжались, на стол полилась раскаленная медь, но сейчас Даркхана волновало это меньше всего на свете:

— Тебе есть в чем меня упрекать, женщина с Холмов? Разве не благодаря нашему договору тебя пропустили в город?

— Мне не нужно твое покровительство, медный король, — сказала она твердо, но с места не тронулась. — Просто дай мне возможность продолжать то, что я начала.

— Будешь возиться с вольными нарушителями? — Он сказал с усмешкой, а по спине пробежал холодок стыда: вспомнилось увлеченное лицо мальчишки. По воле Веларии он был жив.

— Буду взращивать уважение к тебе.

Даркхан оскалился. Оперся кулаком о столешницу и поднялся.

— Какой твой интерес?

— Такой же, как и твой, Железный Клык.

Она ответила с вызовом и расправила плечи. Ее пышная грудь, закрытая темным прозрачным палантином, угрожающе вздымалась. Даркхан сощурился и понизил голос:

— Продолжай.

— Я знаю, кто убил моего отца, — сказала она гордо. В ее голосе прозвенела сталь. — Это не Сейра Вельгарн, конечно же. — Она вздохнула, Даркхан следил за каждым ее движением. — Это было бы слишком просто. Но я знаю, кому это выгодно. И поэтому я здесь.

Теперь Даркхан нахмурился. Осторожно выпрямился и, затянув халат потуже, вышел из-за стола. Велария не шелохнулась. Она смотрела ровно и уверенно: выходит, не лгала? И вправду пришла проситься в союзники?

— Если тебе есть что сказать на этот счет, говори, — ответил Даркхан ровно, но остался в четырех шагах от девушки. Она не поменяла тона:

— Кто спустил его смерть на виду у всей элиты Пламенного Шата? Кто… обесценил его заслуги и даже не скорбел об утрате, словно отца никогда и не было? — ее голос дрогнул, а Даркхан ощутил в груди огненную лавину: понимал, куда она вела. Но осмелится ли она озвучить их общие мысли на чужой территории?

И, рывком преодолев расстояние между ними, она оказалась почти вплотную к его вздымающейся груди и, не размыкая губ, процедила:

— Это Карнак. Руками Серебряных Шепотов. Если наша разведка не врет и они правда выступили против Сейры…

— Не врет, — оборвал ее Даркхан. На миг они прожигали друг друга взглядами, будто оценивали на возможность союза. Но ей правда некуда было идти, она копила злость, хотела мести, справедливости — не для себя, а для памяти своего отца, — и только он, Даркхан Железный Клык, мог понять ее чувства. Ведь он тоже лишился той, кто ему дорога больше жизни. На глазах у правителей всего Пламенного Шата.

— Занимай гостевые покои, Велария Безликая, я даю тебе полную свободу в отношении помилованных бунтарей. Мальчишка трудится в лазарете, навести его. Думаю, он будет рад. В остальном… — Даркхан вздохнул и позволил себе дотронуться до ее клейма. Медный огонек на его запястье моргнул. Он стерпел и продолжил: — Мы обсудим твои ожидания. Завтра. Пополудни. Здесь.

Вместо ответа девушка поклонилась и коснулась тыльной стороны его ладони губами. Даркхан даже дернулся, опасаясь ее ожечь, но Велария сама растерла медь по губам и тихо сказала:

— Пусть это служит тебе печатью, Даркхан Железный Клык. И… спасибо.

Он проследил, как она выходит, а потом с рыком развернулся к столу. Поставил руки на столешницу и отбивал неровный ритм носком сапога: странно было заключать союз с женщиной, которая пыталась им манипулировать. Пусть она не извинялась за свои действия, но она… была права! И раз так, то был ли у него выбор? Разве он мог ответить «нет», когда дело касалось Сейры⁈

В бессилии опустив взгляд и медленно выровняв дыхание, Даркхан вдруг отпрянул: по столешнице растеклась его медь. И теперь там, где оставалась молчаливая тайна Элиона, проявились медные буквы.

Зачарованный, Даркхан поднял пергамент и направил к окну, чтобы рассмотреть получше, но буквы пропали. Вернул на раскаленную столешницу — возникли снова. И сложились в короткое, но такое же странное, как его отправитель, послание:

— Не вздумай отправлять медную кровь Владыке, печной черт.

Глава 18

Буквы проявились, когда я провела над свитком мерцающим запястьем: медь словно почувствовала хозяина и нагрелась, показывая скрытый текст.

Даркхан спрашивал лишь об одном: почему я не воспользовалась его силой. Он не мог вырваться, что я прекрасно осознавала, и он это даже не объяснял. Но требовал, чтобы ответила непременно: по Талгаару поползли тревожные слухи.

Весть о расколе Хрустальных Рощ разлетелась быстро: шпионами Илмарис полнился, а Лисандра искала сторонников — огласка играла ей на руку. Выждав траур по отцу, она отвергла предложение переговоров и перешла в наступательные действия. Открытых стычек с участием военных удавалось избегать, но диверсии случались регулярно. Горели отдаленные деревни, шла активная агитация жителей примкнуть к ее рядам, разведка поймала трех ее шпионов, и я понимала, что это только начало: Лисандра всю жизнь действовала исподтишка, сейчас настало ее время показать, чему научилась, не скрывая навыков.

«Это мои внутренние дела, я не могу просить твоей помощи», — отвечала я Даркхану, сидя в хрустальной беседке у озера с лебедями. Усиленная охрана уже почти не смущала, но в моменты спокойствия все же хотелось побыть совсем одной. Вероятно, эту мечту мне придется так и оставить мечтой вплоть до окончания войны.

От этой мысли стало дурно, и я отложила перо. Пресвятая Шарат, разве это возможно? Разве помнит грешный Талгаар хоть год без вооруженных стычек?

Склонив головы, два белых