же, как у остальных приспешников Грарга, только камень в нём коричневый. Видимо, хозяин гостиницы не принадлежит к элите проклятого ордена.

— Но вы выглядите…

— Сам выбрал такой возраст. Решил отдохнуть, купил гостиницу и пока что служу только для поддержания сил. Когда этот возраст мне надоест, Равиль умрёт, оставив имущество молодому внуку, тоже, кстати, Равилю, — он подмигнул мне. — Это давно отработанная схема, чтобы не переезжать постоянно, как делают Герберт и Лили.

— Вы разговаривали так, будто ничего обо мне не знаете.

— Конечно, я о тебе слышал, все наши обсуждают подробности последнего совета судей. А как я должен был разговаривать? Как наш совет, что ли? — Равиль усмехнулся. — Я же не судья. Честно говоря, было любопытно на тебя посмотреть. Чтобы чёрный кольценосец сэр Герберт и кровавая судья Лилиана пошли против совета из-за жены врага, а сам Анорм назвался покровителем жертвы, должна быть веская причина.

— Равиль! — на пороге стояла Лилиана. В её голосе звучало откровенное раздражение. — Я ведь предупреждала!

— Девушка сама догадалась. Она совсем не глупа, — отмахнулся Равиль. — Чего так рано вернулась, дорогая?

Судья села между нами.

— Хорошего понемножку, — с досадой ответила она. — Этот юнец повёл меня на свидание в местный краеведческий музей и начал рассказывать о геологических породах.

Я хихикнула, вспомнив всё, что слышала о похождениях кровавой судьи. Да уж, Лилиана ждала от случайного знакомого совсем не музея. Равиль ухмыльнулся. Я встретилась взглядом с рыжеволосой судьей и резко замолкла, поперхнувшись смешком.

— Тебе, и правда, полезно побыть вдали от Герба и Викуси. Даже не думала, что ты настолько быстро начнёшь оживать, — улыбнулась она. — Ну что, гуляем дальше?

— Лили, не забудь, девушке надо иногда отдыхать, — серьёзно напомнил Равиль.

— Разумеется, — кивнула она. — И я вымотаю девушку так, чтобы вечером она упала в койку и заснула крепким здоровым сном до утра. Синичка, программа ясна?

— Ясна. Лилиана, может, ты будешь отдыхать так, как тебе хотелось бы? Я могу погулять по набережной и сама. Обещаю, что никуда не денусь. Да мне и бежать-то некуда.

— Гулять по набережной? — прищурилась судья. — Хватит на сегодня, скучновато будет. Лучше в горы полезем. Я знаю замечательную дорогу с удобными уступами и канатами для страховки. Усталость гарантирую.

— Куда ты с ней собралась? — полюбопытствовал Равиль.

— Пройдёмся по тропе на нудистский пляж. Сейчас там вряд ли кто-нибудь загорает.

Дорога, и правда, оказалась удобной. Канаты висели так, чтобы за них можно было удержаться на опасных спусках. Мы быстро добрались до дикого пляжа и бродили по пустому берегу в полной тишине. Были слышны только плеск серых волн и звук шагов.

Как же тут тихо и спокойно. Справа — море, слева — заросшие деревьями горы, под ногами скрипит песок, а сверху нависают краснеющие на закате облака.

Только чего-то не хватает.

Я огляделась, прислушалась и поняла: не слышно птиц, поблизости вообще не видно ничего живого.

— Что-то потеряла? — спросила Лилиана.

— Я думала, на море всегда есть хотя бы чайки. И на горе мы не видели даже насекомых.

— Когда я рядом — ты их вряд ли увидишь, — ответила она. — Смотри — ни птички, ни жучка, ни паучка. Если не удерут, то хорошо спрячутся. Только во-он там чайка, — судья показала на парящую над морем птицу. — Ближе вряд ли подлетит.

— Почему?

— В отличие от людей, животные сразу чувствуют опасность. По крайней мере, от судей и чёрных кольценосцев.

Возвращались мы уже в сумерках. Лилиана двигалась за мной, видимо, желая подстраховать. Но на такой дороге страховка не нужна, здесь спокойно можно было лезть в гору по многочисленным уступам, придерживаясь за канаты.

— Ну что, прогулка понравилась? — спросила судья, когда мы подходили к дому.

— Да, очень.

— Герб, определённо, гений. Эта поездка была его идеей. Ты оживаешь на глазах.

Я вздрогнула. Имя Герберта сразу вернуло меня к реальности. Я не могу позволить себе расслабиться так, как сейчас. Потом будет слишком больно возвращаться к действительности. Тишина и покой, чистейший воздух, весёленькая оранжевая комната и почти дружески настроенная Лилиана — это мираж. А реальность — Герберт со своим правом победителя, постоянно напряжённая Вика, двухкомнатная тюрьма на четырнадцатом этаже и любимый муж, который никогда ко мне не вернётся.

— Ты привыкнешь, — тихо сказала судья.

Внимательные зелёные глаза вгляделись в моё лицо. Сейчас я не увидела в них пугающей бездны. Обычный сочувствующий человеческий взгляд.

— К этому нельзя привыкнуть, — слова вырвались помимо воли. — Но я постараюсь вести себя так, чтобы не портить вам жизнь, — поспешно добавила я.

— Привыкнуть можно ко всему. Я это точно знаю — по своей жизни до Грарга.

Мы вошли во двор. Равиль курил на пороге выстроенного напротив гостиницы небольшого, уютного на вид одноэтажного дома.

— Как в горах? — спросил он.

— Хорошо, только, наверное, холодно, — ответила Лилиана.

— Замёрзла? — Равиль почему-то посмотрел на меня.

— Нет.

— Лили, если на вечер есть какие-то планы, можешь спокойно уходить. Мы с Таней за чаем продолжим разговор о композиторах позапрошлого века, потом — о художниках, у меня есть занятные альбомы. Скучно нам без тебя не будет.

Я с опаской покосилась на него. Равиль улыбнулся Лилиане.

— Слушай, надо же было так перепугать девушку. Чья работа — нашего Казановы или совета?

— Общая, — хмыкнула она.

— Ну я-то ничего не имел в виду, кроме того, что сказал, — Равиль перевёл на меня спокойный взгляд. — Чай, композиторы, художники, альбомы. Без разрешения Герберта никто из наших тебя не тронет.

— Я действительно хотела бы на ночь уйти, — сказала Лилиана. — Но Таня устала и сейчас точно будет спать, а не смотреть с тобой занятные альбомы. Пообщаетесь завтра. Есть только одна просьба. Если услышишь, что она кричит во сне, — разбуди.

— Могла бы и не говорить, — пожал плечами Равиль.

Кажется, судья нашла мне ещё одну няньку.

— Пойдём, сделаем омлет, — сказала Лилиана, направляясь к кухне.

Я поплелась следом.

Поужинав, мы с Лилианой поднялись в комнату. Я, не раздеваясь, упала на заправленную кровать. Судья извлекла из сумки косметичку и увлечённо принялась накладывать яркий макияж.

— Лилиана…

— Что? Боишься оставаться с Равилем? Он просто хочет поболтать: сезон отдыха прошёл, почти никто не приезжает, рыцарю скучно без общения.

— Не боюсь. Я хотела спросить… Ты говорила о своей жизни до вступления в Грарг, — нерешительно начала я.

— Кажется, настало время для сказки на ночь, — Лилиана на несколько секунд оторвалась от зеркала. — Что именно тебе интересно?

— Ты сказала, что ко всему можно привыкнуть. К чему ты привыкала?

— К Парижским трущобам, — ответила она и достала чёрный карандаш для глаз. — К притонам, дешёвым