Заходя во дворец, я уже начал просматривать объявления о продаже недвижимости в Петербурге. Пока ждал начала лекции по диагностике ишемических болезней на ранней стадии, успел присмотреть несколько вариантов.

Когда лекция закончилась и я вышел в коридор, то хотел позвонить одному арендодателю, но не успел. Телефон завивбрировал, и на экране высветилось имя замминистра Вольского.

С одной стороны, неожиданно. С другой — новости расходятся быстро. Возможно, Вольский имеет в этом какие-то свои интересы.

— Слушаю, Павел Андреевич, — ответил я.

— Граф Серебров! Рад слышать вас.

— Взаимно.

— Я слышал, вы намерены открыть клинику в нашем городе, — в голосе замминистра послышалась улыбка.

М-да, я оказался прав. Новости расходятся быстро. Впрочем, неудивительно — Вольский находится на высокой должности, у него везде свои люди.

— Верно, — сказал я.

— Вот об этом я и хотел поговорить. У меня есть для вас предложение.

— Какое же?

— Вам нужно помещение, не так ли? Я могу предложить пятиэтажное здание в центре города. Бывший деловой центр, недавно выкуплен городом после банкротства собственника. Огромная парковка, два подземных этажа. Идеально подойдёт под будущую клинику, — ответил Павел Андреевич.

— Звучит впечатляюще. Сколько будет стоить аренда?

— Думаю, что смогу выбить для вас льготные условия, а часть аренды можно направить в счёт субсидий. При условии, что клиника будет обслуживать льготных пациентов.

— Это и так входит в мои планы.

— Тогда мы договоримся. Я вышлю вам документы сегодня вечером. Посмотрите, обдумайте. Если заинтересует — встретимся после вашего возвращения.

— Благодарю, Павел Андреевич. Вы очень помогаете.

— Не за что, граф. Вы спасли мою супругу. Это меньшее, что я могу для вас сделать, — ответил Вольский.

После разговора я почувствовал, как на лице сама собой появляется широкая улыбка.

Пятиэтажное здание в центре Петербурга с двумя подземными этажами в придачу и большой парковой, да ещё и по льготной цене… Это просто подарок.

Иногда полезно спасать жизни влиятельным людям и их семье.

Швейцария, город Женева, Дворец Наций

Два дня спустя симпозиум закончился.

Десятки докладов, мастер-классов и дискуссий подошли к концу. Торжественный прощальный ужин проходил в Большом зале.

Хрустальные люстры сияли ярче обычного. Столы ломились от деликатесов. Официанты сновали между гостями, разнося напитки. Оркестр играл что-то классическое.

Я стоял у колонны, потягивая вино и наблюдая за залом. Знакомые лица мелькали повсюду — Вандерли беседовал с группой итальянцев, Дюваль что-то объяснял молодому целителю, граф Бернарди смеялся над чьей-то шуткой.

— Граф Серебров! — меня окликнул знакомый женский голос.

Я обернулся и увидел Николь.

Она была в тёмно-синем платье, подчёркивающем цвет её глаз. Волосы собраны в элегантную причёску, на шее — тонкая серебряная цепочка с подвеской в виде родового герба.

— Госпожа де Мариньи. Рад вас видеть, — я поклонился.

— Взаимно. Я искала вас, — она улыбнулась.

— Зачем?

— Хотела спросить… когда будет следующий сеанс? — скрывая волнение за вежливой улыбкой, спросила девушка.

Я покачал головой.

— Не раньше, чем через две-три недели. Вашей ауре нужно время на восстановление после первой операции.

— Так долго? — в её голосе послышалось разочарование.

— Это необходимо. Если начать раньше — можем навредить. Каналы должны окрепнуть, прежде чем мы продолжим, — объяснил я.

Николь вздохнула.

— Понимаю. Просто… мне так не терпится. После первого сеанса я почувствовала себя совсем другой. Словно часть груза свалилась с плеч.

— Это хороший знак. Значит, лечение работает.

— Благодаря вам.

— Готовьтесь к долгому лечению и ещё более долгой реабилитации. К сожалению ускорить процесс я пока не в силах.

— Пока? — тут же зацепилась за самое главное слово Николь. Я в ответ лишь пожал плечами.

Она смотрела на меня, и в её глазах я видел нечто большее, чем благодарность. Что-то тёплое, мягкое.

— Вы танцуете, граф? — вдруг спросила она.

— Если есть хорошая партнёрша, — ответил я.

— Тогда, может быть… Вы пригласите меня на танец? — мило покраснев, поинтересовалась Николь.

Я улыбнулся и протянул ей руку.

— С удовольствием.

Мы вышли на танцпол. Оркестр как раз заиграл вальс — медленный, плавный. Я положил руку ей на талию, она положила ладонь мне на плечо, и мы закружились.

Николь танцевала прекрасно — легко, грациозно, словно плыла по воздуху. Я чувствовал тепло её тела, аромат её духов — что-то цветочное, нежное.

— Вы хорошо танцуете, ваше сиятельство, — похвалила она.

— Не лучше вас.

— Меня учили с детства. Мама настаивала. Хотя я долго не могла понять, зачем. Кто захочет танцевать с проклятой француженкой?

— Я захотел, — ответил я.

Она посмотрела мне в глаза.

— Да. Вы захотели. Вы вообще делаете много такого, чего другие не делают.

— Например?

— Касаетесь меня. Танцуете со мной. Лечите меня, — она чуть сжала мою руку. — Смотрите на меня как на человека, а не как на страшное чудовище, которое нельзя трогать.

Я не знал, что ответить. Просто продолжал вести её в танце. Николь отвела взгляд и тихо продолжила:

— Знаете, граф, когда вы впервые коснулись моей руки… тогда, на осмотре… я чуть не расплакалась. Никто не касался меня добровольно с тех пор, как мне исполнилось двенадцать. Даже родители делают это очень редко. Один раз мама обняла меня, а потом несколько часов пролежала без сознания.

— Жаль слышать, — произнёс я.

— Не жалейте. Теперь всё изменится благодаря вам, — она снова улыбнулась мне.

Музыка стихла. Мы остановились, но не отпустили друг друга.

— Граф… — начала Николь.

— Просто Юрий, — поправил я.

— Юрий. Мне нравится, как звучит ваше имя, — она улыбнулась.

— Мне тоже нравится, как вы его произносите, — признался я.

Мы смотрели друг на друга. Момент затягивался.

Она мне нравилась. По-настоящему нравилась. Не только как пациентка, не только, как красивая женщина. Что-то в ней цепляло — её смелость, её достоинство, её способность улыбаться после всего, через что она прошла.

Но я не должен торопить события.

Сейчас маркиза де Мариньи — моя пациентка. Пока лечение не закончено — любые отношения будут неэтичны. Если чему-то и суждено случиться — пусть это случится потом. Когда она будет здорова. Когда сможет выбирать свободно.

— Спасибо за танец, Николь, — я мягко отстранился.

— Пожалуйста, — прошептала она.

— Увидимся на следующем сеансе