— Какое задание?

— Какое скажут.

Татьяна колеблется:

— Вас только двое. Вы ничего не сможете.

— Долгое время я работала одна. В Москве это знают.

Татьяна ценит мою решимость, но предупреждает:

— Это очень опасно. Вы уверены?

— Ради этого сюда пришел твой отец.

Мы ждем ответа. Чтобы скоротать время Крюк проверяет оружие и боекомплект. Я собираю рюкзак с сухпайком и лекарствами. Крюк меняет мне пластырь на ране, когда Татьяна перезванивает.

Она говорит быстро и взволнованно:

— Лоцман известный делец, и нашим и вашим, переходит границу за взятки. Его отследят и примут. С группой Могилы сложнее. В Рубежном крупный опорник ВСУ. Это место, из которого возможны несколько направлений. Если бы вы сумели отследить, по какому пути из Рубежного двинутся диверсанты, то оказали бы огромную помощь.

— Это и есть наше задание?

— Да.

— Кто просит об этом?

— Операцией руководит ФСБ.

— Кто конкретно? Я много лет работала на человека из Конторы, а он приказал меня обнулить.

— Генерал-лейтенант Богданов.

Я вспоминаю разговор с Кириллом. Богданов намекнул ему про мои амурные дела за границей, значит, как-то контролировал меня. Ох, уж эта Контора! Хотел нас рассорить? Для чего? Однако главное сейчас другое:

— Богданов дал шанс Коршунову на реабилитацию.

— Да! И подтвердил, что сдержит свое слово в случае успеха.

— Раз так, я в деле. А ты? — смотрю вопрошающе на напарника.

Крюк взваливает на плечо собранный рюкзак.

— Отнесу в машину, чтобы не терять время.

— Мы в деле, — повторяю я для Тани.

На мой телефон приходит сообщение. Татьяна поясняет:

— Это номер для связи с командиром ополченцев Комбатом. Ополченцы перехватят диверсантов, когда вы сообщите направление, куда они выдвинутся.

Я вспоминаю полное задание группы Коршуна для получения реабилитации. Произношу вслух:

— Захватить образец вируса. Достать документацию о разработке. Уничтожить биолабораторию. Второй и третий пункты нам тоже необходимо выполнить?

У Тани сдают нервы:

— Я не знаю, не знаю! Я не могу спросить прямо. Я передаточное звено. — И вдруг берет себя в руки: — Как вы это сделаете?

— Тоже не знаю, — честно говорю я, умалчивая, что Контора никогда не упрощает задание, но может его усложнить.

Разговор окончен. Я обдумываю полученное задание. Рана на плече напоминает о моем личном враге, и я беру чехол со снайперской винтовкой.

— Нам же только проследить, — недоумевает Брагин.

— Проследить и выжить. — Я киваю на мешок с боекомплектом. — Бери всё что есть.

Часть 3

МОГИЛА для СВЕТЛОЙ

Глава 45

Я и Крюк подъезжаем к Рубежному. Это крайнее село на условной границе с ДНР, далее лес. Чтобы не напороться на блокпост направляем пикап в объезд по сжатому полю. На окраине деревни попадается заброшенная силосная яма с бетонными стенками. В нее и загоняем пикап, а два рюкзака с оружием прячем неподалеку в бурьяне. Если противник обнаружит пустую машину, у нас будет шанс отвертеться. Густым подлеском проходим до пригорка, откуда можно наблюдать за расположением боевиков ВСУ. Залегаем за деревьями и маскируемся.

Вечер. Стремительно темнеет. Со мной прицел ночного видения, через него наблюдаю за вэсэушниками. Они здесь хозяева и не прячутся. Виден блокпост из бетонных блоков, стволы двух гаубиц на заглубленных площадках, нацеленные на восток, БМП под маскировочным навесом, армейские джипы, грузовик и мастерская сельской техстанции, переоборудованная в казарму.

К блокпосту подъезжает семиместный внедорожник. Автомобиль пропускают в ротный опорный пункт. Распахивается дверца, я вижу знакомого. Могила прибыл с группой «сечевцев». Боевики в камуфляжной тактической форме выгружают рюкзаки. Я насчитываю два рюкзака с канистрами, о которых говорила Ева. Могилу явно ждут и встречают, как закадычного приятеля. Приглядываюсь. Среди встречающих грузинские лица.

Я проверяю связь с Донецким Комбатом. Набираю телефонный номер и тихо говорю в трубку:

— Это Светлый Демон. Я в Рубежном.

— Комбат на связи. Как обстановка?

— Группа боевиков с грузом из биолаборатории прибыла в расположении опорника ВСУ. Вирус в двух канистрах, понесут в рюкзаках. Думаю, выдвинутся ночью.

— Канистры, — задумчиво повторяет Комбат и напускает тумана: — У меня хорошая новость и плохая.

Не люблю изъясняться загадками, поэтому молчу. Комбат продолжает:

— Мы перехватили Лоцмана и задержали Рябину, того самого из батальона «Сечь».

— Что тут плохого?

— Рябина — важный гусь, сгодится для обмена. А Лоцман перевозил спирт — детская забава! Придется его отпустить.

Отрицательный результат проясняет замысел врага.

— Чеснок пожертвовал своим замом для отвлекающей операции. Понимаете, насколько высоки ставки?

— Нагнали страху про чертов вирус, — бурчит Комбат.

— Вся партия здесь в Рубежном. Ждите!

— Где ждать? У меня нет людей, чтобы перекрыть сотню километров границы.

— Я сообщу, куда пойдут диверсанты.

— Возможны три направления… — начинает объяснять Комбат.

Наш разговор прерывает грохот артиллерийского орудия. Выстрел! И сразу следующий. Гаубицы палят из Рубежного. Две ствольные вспышки друг за другом, пауза на поднос снарядов — новые выстрелы.

Слышу грохот прилетов. Это звуки взрывов из телефона Комбата. Он матерится и кричит своим в рацию:

— Бляха муха! Бандеровцы палят артой из Рубежного. Подавить!

Ополченцы начинают ответный огонь. Слышу свист артиллерийских снарядов над головой. Пошли приходы по расположению ВСУ. Разброс большой. Взрывы где-то в деревне и рядом с нами. Охватывает азарт — да попадите уже! Но дальнобойная гаубица отнюдь не снайперская винтовка, артиллеристы не видят цель, бьют по координатам. Да и стреляют бывшие шахтеры из пушек с изношенными стволами.

Вижу, как из расположения опорника ВСУ выезжает БМП. Движется на большой скорости в южном направлении. Встаю, чтобы лучше разглядеть, прячусь за деревом.

— Ложись! — кричит Крюк.

На опушке леса из БМП выскакивают боевики с рюкзаками. Вот оно! Я кричу в телефон:

— Комбат! Южный сектор. Группа диверсантов! Шестеро с рюкзаками. Скрываются в лесу.

— Принято! Встретим! — отвечает комбат. — Это самый короткий путь в Донецк.

Свистящий звук похожий на шорох. Вспышка метрах в двадцати и жуткий взрыв. Меня отбрасывает, хлопаюсь спиной на траву, комья земли градом бьют по лицу. Крюк ощупывает меня здоровой рукой, подсвечивая фонариком универсального биопротеза.

— Ран не вижу. Ты как?

Пытаюсь шутить:

— Ты думал, я толстуха, дуб не защитит. — И спохватываюсь: — Где телефон?

Крюк находит разбитый гаджет.

— Не фурычит. Главное мы сообщили. Нужно уходить.