восторга, а я подумал, что среди моих несчастий завёлся один очень полезный мозг.

Через полчаса у всех четверых на руках, плечах и боках проступили красные пятна. Особой красоты это им не добавляло, зато теперь в пацанах проснулся азарт.

— Ещё раз! — крикнул Мирон, едва выровняв дыхание.

— Сдурел? — огрызнулся Елисей. — Я сейчас сдохну тут.

— Не сдохнешь, — ответил за него Ярик и сам удивился, что это сказал.

Добрыня сидел на корточках, тяжело дышал, но глаза у него блестели.

— Если пустить нас двоих с ним, — он ткнул пальцем в рыжего, — мы пройдём быстрее. Он будет от мячей уворачиваться, а я подсказывать маршрут.

— А я? — тут же вскинулся Елисей.

— И я хочу! — вклинился дрищ.

Я поставил последнюю задачу:

— Финальный заход. Выходите все четверо.

Смотрите друг на друга. Если один тупит, второй подхватывает. В игре вас четверо, пацаны, и выигрывать вы будете тоже вчетвером. Пошли.

На этот раз они двинулись уже совсем иначе. Рыжий рванул первым и увёл на себя два выстрела, специально качнув меня влево. Очкарик в этот же миг сдвинул мат, создав коридор. Толстый влетел в него, прикрывая собой дрища, а тот скользнул в низкий проход и успел дёрнуть за край лавку, освобождая следующий участок. Всё это выглядело ещё сыро, с запинками, с лишними движениями и кряхтением. Однако это уже был не сброд из четырёх случайных тел. Это начинало походить на связку.

Я стрелял всерьёз, не играя в поддавки.

Пару раз всё же достал рыжего, толстому попал в плечо, а очкарика царапнул по бедру. Ярика зацепил вскользь в локоть, и он зло рыкнул, будто это уже стало делом принципа. Зато до конца они дошли. Все четверо и почти одновременно.

На финише пацаны рухнули на маты кто как упал — руки в стороны, ноги раскинуты, грудь ходуном. Лица у всех были мокрые, красные, но счастливые.

Я сходил к стене, поднял бутылку воды, открутил крышку и медленно вылил на них сверху.

— А-а! — взвыл Мирон, подскакивая. — Холодная же!

Елисей лежал и только тяжело моргал.

— Я вас ненавижу.

— Взаимно, — ответил я. — Красавцы, пацаны. Если всю неделю будете так пахать, у соперников шансов не останется.

Мирон сел первым, вытер лицо ладонями и хрипло усмехнулся. Добрыня с трудом поднялся на локтях.

— Послезавтра вечером жду вас на второй тренировке, — объявил я.

— А почему послезавтра?

Я закрутил крышку и сунул бутылку под мышку.

— Потому что завтра вы не разогнётесь от боли в мышцах.

Я забрал с подоконника их телефоны.

— Ладно. Разбирайте своё цифровое добро и валите восстанавливаться. Только имейте в виду: сегодня у вас был вводный урок. Потом будет сложнее.

Пацаны, кряхтя и сипя, поднялись и поплелись к выходу. В этот момент дверь в спортзал распахнулась и ударилась о стену.

Внутрь влетел Федя. Быстро, зло, уже на взводе. За ним зашли два синих пацана. У одного под глазом наливался свежий фингал — сочный, тёмный и весьма аккуратный. Я сразу понял, что это Андрей. Потому что вторым пацаном, зашедшим в зал, был Митяй. Работу мой клиент, выходит, выполнил старательно.

Федя остановился метрах в двух от меня и махнул рукой в сторону своего подбитого.

— Это что за хрень у тебя тут происходит?

Глава 16

Я посмотрел на фингал у Андрея под глазом, тот получился как на заказ — будто специально макияж наложили. Сам Андрей был довольно массивным лбом, и рожа у него была под стать хулиганской. Неудивительно, что на пацана, который пришёл ко мне жаловаться на свою тяжёлую жизнь, этот фрукт лез, нисколько не задумываясь о последствиях. Привык, наверное, что ему можно всё, и за это ему ничего не будет. Ну вот и поплатился.

— Работа идёт, — наконец ответил я Феде.

— Работа? — Он ткнул пальцем в Митяя. — Узнаёшь? Это твой клиент. К тебе вчера ходил, сопли свои размазывал. А сегодня с утра Андрею в морду зарядил!

Подбитый стоял мрачный, в глазах обида пополам с желанием срочно вернуть мир к тому состоянию, где он был сверху. Митяй переминался рядом, тупя взгляд в пол. Ну я-то видел, что пацан горд собой.

Я ещё раз посмотрел на фингал Андрея. Получилось хорошо. Для первого раза вообще идеально.

— И? — спросил я.

Федя даже проморгался от злости.

— В смысле «и»? Ты чему их учишь вообще?

Я чуть склонил голову набок, будто вопрос был сугубо профессиональный и мне приятно наконец поговорить с понимающим человеком.

— Идёт этап восстановления личных границ через телесное закрепление ответа на внешний раздражитель, — завернул я.

Повисла пауза.

Один из моих архаровцев сзади издал странный звук, видимо изо всех сил стараясь случайно не подавиться собственным смехом. Остальные тоже захрюкали, с трудом сдерживаясь.

Федя уставился на меня, пуча глаза.

— Чего⁈

— Методика такая, — пояснил я тем же ровным голосом.

— Ты сейчас издеваешься? — взорвался Федя.

— Я сейчас объясняю, — подмигнул я.

Федя попытался сблизиться, сверля меня взглядом. По щекам разлился румянец.

— Ты в мою группу не лезь. Понял?

Я стоял спокойно и смотрел на него не отводя глаз.

— Так сам следи за тем, что в твоей группе происходит, — ответил я. — И лезть не придётся.

Зубы Федя сжал так, что на скулах заходили желваки. Подбитый синий посмотрел на него с надеждой, будто сейчас старший всё-таки хорошенечко вправит мозги этому умнику-психологу, но не психологическим, а самым что ни на есть физическим воздействием.

Федя, к его сожалению, был не настолько тупой. Он прекрасно понимал, где стоит, кто смотрит и чем это пахнет. Как и помнил Федя о том, чем закончился наш с ним недавний диалог в коридоре. Думаю, что тот диалог тоже сделал Федю чуточку скромнее.

— Когда приедет отец Андрея, господин Ивлеев, — едва слышно сказал он и указал подбородком в сторону фингала, — будешь сам с ним разговаривать.

— Да ради бога, — ответил я. — Пусть приезжает. Будет о чём поговорить.

Федя, кажется, ждал другой реакции. Не исключаю, что сейчас прозвучала фамилия-ракета, способная обрушить мне карьеру. А я стоял и смотрел на Федю так, будто максимально не впечатлился услышанным.

Подбитый Андрюша наконец подал голос.

— Этот вообще первый ударил!