первый взгляд, системам, на самом деле тесно между собой связаны; потенциально они сосуществуют уже в архаических лунарных иерофаниях (например, в Австралии).

Специально отметим этот мотив «избрания», «выбора», тесно связанный с погребальными посвятительными ритуалами, практиковавшимися «под знаком» Солнца. Вспомним также о том, что в самых разных регионах мира владыки, вожди считались прямыми потомками Солнца; полинезийские вожди (Perry, Children of the Sun, p. 138 sq.), вожди инков и натчезов (Hocart, Kingship, p. 12 sq.), хеттские цари (именовавшиеся «Мое Солнце»), цари вавилонские (ср. каменные таблицы Набу-апла-иддина), индийский Царь (Ману, VII, 3; V, 96) носят имя и титул «Солнце», «Сын Солнца», «Внук Солнца» или же воплощают Солнце в своем мистическом теле (как в случае с индийским царем). У африканских пастушеских племен массаев (A. Haberlandt в кн. Buschan’s Völkerkunde, I, р. 567), как и в Полинезии (Williamson, II, р. 302 sq.; 322 sq.), одни только вожди способны после своей смерти отождествляться с Солнцем. В общем, перед нами «выбор», «избрание», осуществляемое через ритуал посвящения в тайное общество, либо через то «автоматическое» посвящение, которым является царская власть как таковая. Солярная египетская религия представляет собой в этом смысле идеальный пример, и на нем стоит остановиться подробнее.

43. Египетские солярные культы. — Культ Солнца преобладал в египетской религии сильнее, чем в какой-либо иной. Уже в эпоху древнего царства образ солнечного бога поглотил различные божества, например, Атума, Гора и скарабея Хепри (Vandier, La religion egyptienne, p. 21, 55). Начиная с эпохи V династии феномен этот распространяется и становится универсальным: многочисленные божества сливаются с Солнцем, порождая в итоге соляризированные образы Хнум-Ра, Мин-Pa, Амон-Ра и т. д. (ibid., р. 149). В данном месте мы можем не высказывать собственного мнения о двух соперничающих гипотезах относительно истоков солярной доктрины (Kees и Sethe). Достоверно известно, что своего апогея эта теория достигла при V династии и что успех ее был обусловлен как развитием понятия царской власти, так и усилиями жрецов Гелиополя. Но, как это, по-видимому, доказывают недавние исследования, господству солярных культов предшествовала эпоха преобладания иных божественных образов, более древних и более «популярных» (в том смысле, что они принадлежали не одним только привилегированным группам).

Давно известно, что Шу, бог атмосферы, а значит, образ по своему происхождению уранический, впоследствии был отождествлен с Солнцем. В свою очередь, Уэйнрайт усмотрел чрезвычайно древнее божество Неба в Амоне; Юнкер же полагает, что ему удалось обнаружить в Уре (wr), имя которого означает «Великий», признаки архаического небесного Allsgott; иногда мы видим, как Ур — в полном соответствии с мифом о космической чете Небо–Земля — берет в жены Нут, «Великую» (wrt) (ср. п. 84). Совершенное отсутствие образов Ура в общественных (царских) памятниках объясняется, вероятно, «народным» характером его культа. Юнкер попытался даже реконструировать историю Ура. История эта, если изложить ее в двух словах, сводится к утрате Уром своего высшего положения вследствие интеграции в структуру местных теологий: он становится помощником Ра (исцеляет Солнце, чьи глаза несколько раз поражала слепота), затем ассимилируется с Атумом и, наконец, с Ра. Мы не считаем себя достаточно компетентными, чтобы вступать в дискуссию, вызванную работами Юнкера. Однако то одобрение, с которым, насколько можно судить, отнеслись к его теории в целом египтологи такого класса, как Кис и Капарт, побудило нас о ней упомянуть. В общем контексте истории религий судьба Амона (или Wr) принадлежит к самым ясным и бесспорным феноменам: выше мы уже продемонстрировали в достаточной степени, что уранические по своей структуре верховные существа (в тех случаях, когда им удается избежать полного забвения) обнаруживают тенденцию к соляризации или к превращению в атмосферно-оплодотворяющее божество.

Считается, что утверждению верховенства Ра способствовали в решающей степени два фактора: теология жрецов Гелиополя и мистика верховной власти (поскольку царь отождествлялся с Солнцем). Превосходным доказательством данного тезиса служит тот факт, что Ра, бог Солнца и (царского) заупокойного культа, в течение известного времени испытывал конкуренцию со стороны Осириса. Солнце заходило в области, называвшиеся Поле даров или Поле отдохновения, чтобы на следующее утро взойти в противоположной точке небесного свода (Поле тростника). Эти солярные сферы, которыми еще в додинастические времена ведал Ра, в эпоху III–IV династий получают новый, связанный с темой погребения смысл. С Поля тростника начинает свой путь навстречу Солнцу душа фараона; она движется по небосводу, а затем, ведомая Солнцем, приходит на Поле даров. Поначалу это восхождение было далеко не безмятежным: фараону, несмотря на всю его божественность, приходилось завоевывать право обосноваться на небе в жестокой схватке со стражем Поля, Быком даров. Намеки на это «героическое» испытание (близкое по своей природе к ритуалу инициации), через которое должен был пройти фараон, содержатся в «Текстах пирамид» (Пир. 293, 913, 914, 1432 sq.; Weill, Le champ des roseaux et le champ des offrandes, p. 16 sq.).

Co временем, однако, упоминания о поединке с Быком даров исчезают из религиозных текстов; теперь умерший поднимается на небо по лестнице (ср., например, «Книгу мертвых») или плывет по звездному океану, чтобы в конце концов, приняв форму «сияющего быка» и предводительствуемый богиней, достигнуть Поля даров. Можно, пожалуй, утверждать, что здесь мы имеем дело с вырождением героико-посвятительного мифа (и ритуала?) в социальную и политическую привилегию. Права на верховную власть и солнечное бессмертие фараон добивается отнюдь не в качестве «героя»: будучи высшим главой государства, он тем самым «автоматически» получает бессмертие — без каких-либо «героических испытаний». Противовесом этой посмертной привилегии фараона служит победоносное возвышение Осириса в ранг неаристократического заупокойного бога. Здесь не место подробно анализировать конфликт Осириса и Ра, однако стоит подчеркнуть, что уже «Тексты пирамид» зафиксировали его с достаточной очевидностью. «Ты обретаешь себе место на небе среди звезд, ибо ты — звезда… Ты взираешь сверху на Осириса, ты владычествуешь над мертвыми, ты держишься от них вдалеке, ты — не из их числа», — пишет, как нетрудно догадаться, некий апологет царских привилегий и солярной традиции (Пир. 251; Weill, p. 116).

Новый бог хотя и является по своей структуре народным, т. е. доступным не только для аристократии, но и для прочих классов, тем не менее весьма могуществен, и потому фараон, не желая попасть в зависимость от Осириса, находит нужным обратиться за помощью к Солнцу: «Ра-Атум не отдал тебя Осирису; Осирис не судья над твоим сердцем и не имеет власти над ним… Осирис, ты не будешь над ним владыкой, и сын твой (Гор) не получит над ним власти…» (Пир. 145–146, Weill, р. 116). Запад, дорога мертвых, превращается в