эта — еще и в бегах, или как называется состояние, в котором ребенок постоянно мелькает на большой скорости — где угодно, только не там, где ты его ждешь и тем более — не где он нужен?

Нужна. Она нужна, Альфия свет Ивановна… Зря я, похоже, пошутил про важный разговор — ребенок осознал, проникся, сказался в нетях.

Поговорить-то придется теперь, раз уж обещал, но сначала — подманить на что-нибудь интересное, иначе — не пойдет.

Я подумал, подумал, и решил: изловлю для начала эльфа Эдварда — кто у нас, в конце концов, педагог? Кто лучше прочих поймет мятущуюся детскую душу, особенно с его-то опытом?

Однако так вышло, что бывший авалонец поймал меня первым — и случилось это совсем по иному поводу.

— Глава, а Глава, — послышался вкрадчивый голос откуда-то из левой тыльной четверти горизонта. — Вы, часом, не меня ищете? А то я вас — так точно!

— Дайте догадаюсь, Эдвард, — я развернулся не то, чтобы очень резко, но и медлить не стал. — Это будет что-то про детей?

— И про детей тоже, но сначала — о других наших планах, — ответил нолдо. — Был у меня только что разговор… Скорее, монолог: один ваш подчиненный говорил, я — больше кивал и слушал, но все равно вышло прелюбопытно.

— Дербоград, — догадался я: сам о том думал. — И паровоз, даже целый поезд!

— Не только. Объяснить… Нам нужна карта! И пара толковых троллей — или поумнее, или из старшины.

— Ну да, — согласился я, — «поумнее» и «старшина» — это, так-то, не всегда одно и то же!

Надо строить здание — помимо Правления (оно же — Большой Дом, он же — Сельсовет, там же — всё подряд!). Сразу два этажа или даже три — бетон льем, железки гнем, чего нет-то?

Почему — надо?

Во-первых, давно пора заняться делами клана.

Делами, а не рефлексиями, погоней за сектантами, мутными делами полковника Кацмана и прочим таким, о чем и вспоминать-то не хочется.

Рефлексия от меня никуда не денется — вечером, после работы и клановых дел, подушку под ухо — и вперед. Главное — храпеть не очень громко, чтобы стекла не звенели.

Сами вы «здоровый сон»! Я тролль — пусть неправильный, пусть тощий и лысый, пусть даже спать научился в этом глупейшем из миров, но моя ментальная сфера — она и здесь при мне. Закроюсь внутри, соберу образы проблем, изучу…

Почему раньше так не сделал, если умею? Все потому же! И не надо мне говорить, что объем головного мозга не влияет на когнитивные способности разумного: еще как влияет, авторитетно вам говорю!

Погоня за сектой… Что-то эти ребята поутихли: явно готовится каверза! Короче, им будет надо — сами меня найдут, а мы — встретим. Комитет по встрече уже точит арматуру и полирует молотки.

Дела полковника Кацмана… Его дел. С давешних историй энтузиазм мой решительно поугас, и он это, кажется, понял: который день не вижу в дорме ни его самого, ни корнета Радомирова — так, набегами.

Минуты три назад, было про «во-первых».

Теперь — будет «во вторых».

Во-вторых, мне хочется что-нибудь построить — такое, общественно-полезное, чтобы в три этажа, с колоннами и барельефами. Чисто сталинский ампир, пусть в этом мире про товарища Сталина и не слыхивали.

Это будет клуб! Настоящий, а не тот эрзац в полтора этажа, что сейчас: ни визио прокрутить, ни танцы устроить… Зимой, например.

Нет, ну а что? Заберем у полицейских череп товарища Менжинского, положим его под стекло на витрину, самого эльфа призовем и поставим директором клуба.

Решено! Культуру — в массы!

…Пока клуба нет, придется идти в Правление. Мало ли, кто там сейчас заседает… Будет надо — выгоним!

О том, что в сельсовете, так-то, то ли пять, то ли шесть приличных комнат, я вспомнил уже на ходу, почти что разогнав народную демократию по общественно-полезным работам.

— Здесь будем, — сообщил я эльфу. — Вот и карта, кстати.

— Это от нас осталось, — поделился Эдвард. — Помните, я говорил о разговоре с вашим подопечным?

— Помню, что с подчиненным, — немного душно уточнил я. — Но да.

Я прошелся вдоль по комнате: получилось двадцать шагов. Послушал половицы — не скрипят. Посмотрел на лампочку — светится.

— Подчиненного не вижу, — сказал я наконец. — Карту вот бросил… А вдруг она секретная? А может, денег стоит?

— Ничего не бросил, так-то, — вылез из-под стола тот самый тролль, что только что был «вместо них» на большом курултае. Или он меджлис? Все время путаюсь когда что!

— А чего под столом? — да, я полюбил говорить незавершенными фразами. Пусть догадываются, о чем я! Развитие логики, памяти, понимания роли начальства.

— Карандаш уполз, — Антоха показал искомое. — Насилу отыскал.

Дальше было непонятно.

— Таким вы мне нравитесь больше, — ляпнул невпопад бывший авалонец. — Нельзя ли так все время?

Тролль — второй, не я — чуть сгорбился, посмотрел искоса, сделал глупое лицо.

— Сила привычки, ять!

После чего вернулся в нормальное свое положение и состояние.

Тролль лесной, мохнатый, почти культурный, технически образованный… Чудо что такое!

— Первый вопрос, — я начал беседу прямо так, не успев сесть сам и никому не дав этого сделать. — Нефилимич! Ты, получается, литвин?

Правильно-то, конечно, «белорус», но я не уверен — знают ли местные литвины о том, что они так-то белорусы. И вообще, я разве об этом хотел спросить? Ладно, как выросло, так выросло.

— Я тролль, — независимо вскинулся тот. — Олог-хай!

— Вар-хай, — согласился я словами древнего клича, и вроде как сделал все верно.

— Но если по фамилии, то Нефилим — это…

— Мы, типа, в курсе, — перебил я. — Образованные нелюди. Дальше давай.

— Получается, что серб, — прикинул что-то к чему-то сварщик Антон. — Был бы Нефилимович — тогда да, тогда литвин…

— Ну и ладно, — покладисто решил я. — Теперь к делу. Давай карту!

Карта на столе, вокруг стола — мы пятеро. Откуда взялись еще двое?

Еще двое к нам просто пришли. Я собирался их звать, но отчего-то не стал, а они — вон, сами. Это были Мантикорин и Циклопичевский, шаман и старейшина, сразу двое главных троллей, хотя последний тоже шаман, пусть и с высшим инженерным