врезался ему в память. К тому же, учитывая его хорошие отношения с Хилем Роблесом, он вполне комфортно чувствовал себя на работе[433].

В кабинете начальника генерального штаба Франко проводил долгие часы над выполнением поставленной перед собой задачи: «исправлением реформ Асаньи и возвращением вооруженным силам внутреннего удовлетворения, утраченного с приходом республики». Он даже забросил семью, засиживаясь на службе до глубокой ночи, работая по выходным и праздникам[434]. Запрет Асаньи на присвоение званий за заслуги был отменен. Многих лояльных республике офицеров уволили в запас или сняли с должностей за их «нежелательную идеологию». Офицеры, известные своим враждебным отношением к республике, напротив, были возвращены на службу, восстановлены в прежних должностях или даже повышены. Эмилио Мола получил пост командующего войсками в Мелилье, а вскоре после этого – и всей группировкой в Марокко. Хосе Энрике Варела получил генеральское звание. Наградами и повышениями были отмечены офицеры, отличившиеся при подавлении октябрьского восстания[435]. Хиль Роблес и Франко тайно вызвали Молу в Мадрид для подготовки детального плана использования колониальной армии в метрополии в случае, если левые учинят новые беспорядки[436].

Алкала Самора относился крайне подозрительно к шагам Хиля Роблеса по укреплению позиций офицеров-антиреспубликанцев и по передаче контроля над гражданской гвардией и полицией из компетенции министерства внутренних дел в военное министерство. В то же время реформы, затеянные Асаньей в части моторизации армии, повышения ее технической оснащенности, продолжались[437]. Кабинет СЭДА и радикалов заинтересованно относился к улучшению снабжения армии и повышению ее эффективности перед лицом возможности новых выступлений левых. Составной частью планов перевооружения являлись поставки из Германии, и Франко, как начальник генштаба, принимал участие в установлении контактов с немецкими производителями оружия[438]. Не подлежит сомнению, что на своей новой работе он чувствовал себя не хуже, чем в свое время в должности начальника академии в Сарагосе. После 1936 года их пути с Хилем Роблесом разойдутся, но пока отношения складывались в духе сотрудничества и взаимного уважения. Как и Диего Идальго, и Мануэль Рико Авельо, Хиль Роблес признавал свою некомпетентность в военных делах и с удовольствием передоверил Франко решение профессиональных вопросов. Франко потом вспоминал время, когда командовал генштабом, с большим удовлетворением, так как проделанная им на этом посту работа во многом облегчила потом националистам успех в Гражданской войне[439].

Поборов сомнения, летом 1935 года Франко через полковника Валентина Галарсу установил контакт с «Испанским военным союзом», сокращенно УМЭ – ультраправой подпольной организацией, во главе которой стоял его бывший подчиненный капитан Бартоломе Барба Эрнандес. Галарса, который ведал в УМЭ связями с гарнизонами по всей стране, информировал Франко о моральном состоянии войск и готовности организации к действиям. Задним числом Франко рассматривал свое сближение с УМЭ как шаг, направленный на предотвращение организации преждевременного путча «по образцу военного мятежа (pronunciamiento) прошлого века»[440]. Это вполне похоже на Франко – участвовать только во всесторонне подготовленной военной акции.

Двенадцатого октября 1935 года в Риме произошло бракосочетание Хуана Бурбона, сына Альфонса XIII. По этому случаю масса монархистов, включая заговорщиков из «Испанского действия», таких, как Хуан Кальво Сотело, Хорхе Вигон, Эухенио Вегас Латапье, Хуан Антонио Ансальдо, устремилась в Италию. Франко среди них не было. Однако он внес свою долю в свадебный подарок от имени офицеров, которые были в свое время камергерами двора Альфонса XIII[441].

Контакт Франко с УМЭ указывал на его озабоченность ростом единства и боевого духа левых сил, несмотря на понесенные ими потери в результате репрессий. Обнищание крестьянских масс и рабочего класса, жестокое преследование участников октябрьского восстания и нападки на Мануэля Асанью – все это укрепляло солидарность левых сил всех оттенков. Серия многолюдных митингов, прокатившихся по стране во второй половине 1935 года, на которых выступал Асанья, стремление к единству, проявленное сотнями тысяч их участников, сплотили людей и привели к созданию Народного фронта.

Крошечная Испанская коммунистическая партия присоединилась к Народному фронту, этой предвыборной коалиции, которая, вопреки утверждениям правой пропаганды и материалам, почерпнутым Франко в «Антан интернасьо-наль», являлась не креатурой Коминтерна, а воссозданием союза республиканцев и социалистов. Левые и левоцентристские силы объединились на базе программы, включавшей в себя требования амнистии политическим заключенным, свободы профсоюзов, проведения фундаментальных реформ в социальной сфере и в области образования. Однако одобрение 2 августа 1935 года VII конгрессом Коминтерна стратегии Народного фронта было использовано журналом «Антан интернасьональ» в качестве доказательства подготовки Москвой революции в Испании[442].

Тактика Хиля Роблеса по сбрасыванию одного за другим правительств радикалов завершилась осенью двумя финансовыми скандалами, в которых оказались замешаны сподвижники Лерруса. В середине сентября Алкала Самора поручил сформировать правительство консервативному республиканцу Хоакину Чапапрьете. Радикальная партия находилась на грани развала, и Хиль Роблес 9 декабря 1935 года спровоцировал отставку Чапапрьеты в надежде, что сформировать правительство попросят его, Хиля Роблеса. Однако Алкала Самора не верил в преданность Хиля Роблеса республиканской идее. И вот 11 декабря, встретившись с президентом, Хиль Роблес с негодованием узнает, что ему вновь не предлагают стать премьер-министром. Алкала Самора подчеркнул на встрече, что неустойчивость правительств указывает на необходимость новых выборов. Хилю Роблесу было трудно спорить с президентом и утверждать, что теперь, мол, стабильность восстановится: ведь тогда придется признать, что именно он, Хиль Роблес, способствовал падению прежних правительств. На сей раз Хиль Роблес переиграл. Президент настолько не доверял ему, что во время последовавшего политического кризиса велел окружить военное министерство частями гражданской гвардии, а ключевые гарнизоны и аэропорты поставить под постоянное наблюдение[443].

У Хиля Роблеса был выбор: либо оставаться в правительстве, чтобы партии СЭДА не рисковать на выборах, либо организовать переворот. Он попытался объединить оба варианта. В тот же вечер он послал своего человека к Камбо, лидеру Каталонской лиги, и предложил тому войти вместе с СЭДА и радикалами в коалиционное правительство. Камбо отказался. Сам Хиль Роблес обсуждал в здании военного министерства сложившуюся ситуацию с Фанхулом. Фанхул с энтузиазмом сообщил, что они с генералом Варелой готовы хоть этой же ночью вывести на улицы Мадрида войска столичного гарнизона и помешать планам президента распустить кортесы. Масса офицеров выражала готовность присоединиться к ним, особенно если выступление получит благословение военного министра, что будет воспринято как приказ. Однако Хиль Роблес не был уверен в успехе акции, поскольку она наверняка вызовет сопротивление руководимых социалистами и анархистами масс. Тем не менее он сказал Фанхулу, что если армия считает своим долгом пойти на переворот, то он не собирается стоять на