жена, а у папы старая, моя мама. Чем мог ответить мой папа? Он не знал даже, где ты, Эдит, живешь.

И вот в один прекрасный день он заявляет своему приятелю, что если тот женился сам, то папа поступает более разумно, он сбрасывает с барского плеча красотку своему зятю. Когда Костя к тебе, Эдит, ушел, он так заявил. Мол, он с зятем договорился, и тот перед моей мамой взял все грехи тестя на себя. Ну, его дружок в тот же вечер эту историю как хохму рассказал своей жене, а та, естественно, моей маме. Можете представить, в каком виде мой Костик предстал перед моей мамой? Она и до этого его не особенно уважала, а после того как он вернулся домой от тебя, Эдит, его вообще затретировала.

Папа у нас смог приватизировать институт. Бабки теперь такие на аренде зашибает. А мама держит моего Костика в черном теле и видеть не хочет ни в каком виде. И папа, между прочим, тоже видеть его не хочет. Вдруг мой Костик узнает, что он не дон Жуан, а всего лишь папина затычка. Представляете, как это оскорбительно для него будет.

Ты знаешь, Эдит, что я все время гордилась моим Костиком. Сколько у меня знакомых, сколько друзей сочувствуют мне, но как только я им твою фотографию покажу, Костику начинают завидовать. А когда узнали, что он вернулся, его так зауважали. Один раз слышу за спиной про моего Костика: вот, собака, говорят. И дочку академика оторвал, и внаглую, в открытую с любовницей живет. А об этих Печкиных как хочет ноги вытирает. Хочет — там ночует, хочет — здесь, и никто ему не указ. Представляете, каково было моей маме такие разговоры выслушивать. А я гордилась моим Костиком.

Ты, Эдит, не обижайся. Я согласна, как женщина — ты уникальна. Таких форм, как у тебя, ни у кого нет. Ты так подняла престиж моего мужа. А то после нашей свадьбы нехорошие разговоры ходили, тряпкой его называли. А когда к тебе ушел и вернулся, как ножом отрезало. Мы с ним один раз даже обсуждали такую проблему, как совместное с тобой проживание.

Он сказал, что ему в таком случае придется поменять веру. А какая у него вера, если он атеист. Ты, Эдит, не поверишь, но я иногда задавала вопросы на интимные темы по отношению к тебе. Мы же ученые, нам все интересно.

— И что же Костя? — усмехнулась Эдит.

— Рабоче-крестьянского происхождения как был, так и остался. Отмалчивался. Не может понять, что сейчас другое время на дворе.

— Содом и Гоморра! — сказала Эдит.

— Да, есть немного сора! Но когда кругом разливанное половодье чувств, сами понимаете, от этого никуда не денешься. Мы с ним после его возвращения от тебя, Эдит, словно вновь вступали в брачные отношения. И представь, я его к тебе нисколечко не ревновала. Наоборот, когда он в первый раз ушел, у меня даже чувство уважения к нему проснулось. Представляете? Костя Мясоедов — и пошел наперекор собственной матери, жене и теще. С ума сойти можно… Невероятно. Костя пропал… Где? Куда? Думали, что его взяли заложником, деньги за него будут просить с папы. Папа тогда приватизировал институт. Никто поверить не мог, думали вот так же, как сегодня… Украли! Папа себе сразу охрану удвоил. Вдруг про родню мясоедовскую вспомнили.

Старик Мясоедов на общем семейном совете брякнул, когда узнал, куда Костя ушел, сами, мол, виноваты. Повышенное давление ни к чему хорошему никогда не приводило. Нечего было прессовать их сына. У них вон на заводе подняли в котельной давление выше нормы, и один котел взорвался. Так, мол, и в обществе бывает, и с индивидом, внешние обстоятельства послужили толчком. Короче, сцепились они с папой.

Папа как ученый утверждал, что человек — венец природы; имея своим источником свободную волю как высшее право субъекта, воспользовался ею в полной мере, презрев как низшую категорию свою безусловную обязанность заботиться о благе ближних. Свободную волю он поставил выше долга, тем самым переведя ее в ту сферу безусловного, где подлинная совесть есть умонастроение водить то, что в себе и только для себя есть добро. Костю он понимает, так как тот находится в конфликте со своей естественной потенцией.

Сват, старик Мясоедов, ухватил за хвост его мысль и сказал, что младший Мясоедов — как субъект морального права — подлец, каких свет не видел, а сват его — дурак, схоласт, ретроград и филистер. Далее он заметил, что брак есть нечто нравственное и добродетельное по сравнению с адюльтером, и безответственное оправдание свободной воли сбежавшего зятя, обязанного отвечать за свои поступки и чувства, есть тупоумие, свойственное всем представителям той академической прослойки, что в навязчивом представлении о своей избранности оторвалась напрочь от народа. Костю он не понимает и считает, что если у него есть избыточная потенция, то пусть он ее направит на благо семьи, в крайнем случае, на тещу.

Папа обиделся. А я стала задумываться. Мое наличное бытие, как в-себе-бытие, стало мне безразличным, и лишь ваше, Эдит, с Костей счастливое инобытие подвигло меня на поиски путей примирения.

Поэтому я, Зоя Мясоедова, в присутствии свидетеля Кизяковой Пятилетки Ивановны ответственно тебе заявляю, что готова вступить с тобой как субъектом семейного права на паритетных началах в права владения Константином Мясоедовым. Клепать детей и разбрасывать их по свету сиротами я не позволю. Когда мы с тобой поедем к твоим родителям? Я хочу на детей посмотреть!

Красиво закруглилась Зоенька. Если бы на месте Эдит был Костя, он с трудом бы нашел аргументы для отказа. Не то женщина.

— Дети — это человеки! — сказала Эдит. — Нечего ехать за тридевять земель и смотреть на них, как на животных в зоопарке. Ты мне лучше скажи, что ты имеешь в виду, когда говоришь о «правах владения Костей на паритетных началах»? Это восточным гарем с совместным проживанием и воспитанием детей на одной территории или раздельное проживание с хождением Кости-субъекта взад-вперед? Сама понимаешь, в твоем предложении это самый существенный момент.

Полина, внимательно слушавшая этот бред, покачала осуждающе головой. А на балконе в это время субъект семейного права Костя Мясоедов даже не подозревал, что его свободная воля в этот судьбоносный для его жизни момент для высоких договаривающихся сторон не имеет абсолютно никакого значения.

— Я человек современный, цивилизованный, без всяких комплексов, — сказала Зоя, — поэтому предпочла бы первый вариант и даже внесла в него существенные коррективы. Пусть у нас был бы