за последние полчаса улыбнулся. Неплохим он оказался демагогом. — Вы поняли, народ, что хочет этот мальчик-гегемон? Он хочет обвинить меня в предательстве, в том, что у меня был интерес убрать Романа и этого проходимца Каймана. Господи, что мне эти деньги, эти вшивые десять процентов? Если уж пошел между нами такой откровенный разговор, так знайте, что мой тесть имеет лично в три раза больше площадей, чем вся наша фирма. Я как потенциальный наследник, естественно, с моей женой, — он повел рукой в сторону молчаливо сидевшей в стороне Зоеньки, — богаче всех вас вместе взятых раза в три. Так что не было никакого резона заказывать и убирать ни первого, ни второго. Если уж убирать кого, так это моего тестя. А вот ты метишь на мое место, — заявил Костя Мясоедов, обернувшись к водителю Володе. — Ложку приготовил, на сметанку настроился, слюни текут. А тебя близко к общему корытцу не подпускают. Обидно тебе стало, сколько ж можно глаза закрывать бесплатно. Женой пользуются, а к корыту ни-ни! И решил ты накатить на меня…

Никто не успел заметить, когда взвился в воздух водитель Володя. Молнией он пролетел посредине гостиной и вышиб хлестким ударом Мясоедова из кресла. Два не худых тела, рыча, покатились по полу, сжимая руки на горле друг друга. Сидевшая молча в углу Зоенька вскочила и как ужаленная бросилась спасать своего благоверного. Между тем никогда не стоит лезть разнимать двух сцепившихся псов. И тебе может достаться. Если бы у хозяев была поменьше гостиная, возня бы происходила на одном месте, а так они катились прямо на Зоеньку. Ни минуты не раздумывая, она бросилась на обидчика своего мужа и вцепилась со спины ему в горло. Теперь каток из трех тел катился по полу. Никто не знал что делать. Участковый вдруг все бросил и исчез на кухне. Полина пробовала их увещевать:

— Зоя! Костя! Вы ведь цивилизованные люди. Володя, уймись!

Эдит поджала ноги и с туфлями взобралась на диван. А клубок начал хрипеть.

— Тяни его за ноги! За ноги тяни! — хрипел Костя Мясоедов.

— Сволочь! За ноги тебя в морг самого потянут! — огрызался водитель, успевая еще пнуть Костю ногой.

— Хр-р!

— Ой, мамоньки! Вы оба на мне!

— Радуйся, дура! — успевал огрызаться Володька.

Клубок из трех тел ударился о посудную горку.

— Хрусталь не побейте! — со смехом воскликнула Эдит.

— Ну, мальчики! Ну, перестаньте! — трогала за плечо то одного, то другого Полина.

В любой битве, в любом сражении наступает переломный момент, когда одна из сторон начинает теснить другую. Семейная чета оказалась дружнее и крепче единоличника водителя. Они прижали его к полу, а Зоенька наступила ему коленом на грудь, накрыв широкой юбкой лицо поверженного противника.

И в этот трагикомический момент на сцене импровизированного театра появился участковый с ведром воды. Им, троим лежащим на полу, показалось, что Ледовитый океан вышел из берегов и цунами докатился до десятого этажа. Клубок моментально распался. Участковый пояснил:

— Лучшее средство разнять дерущихся кобелей. Жизнью проверено!

Кое-как встали с пола. Зоенька кокетливо отряхивала юбку. Водитель ошалело крутил головой. Холодный душ его, видно, вмиг отрезвил, и он начал соображать, что занесло его совершенно не в ту степь. А Костя Мясоедов отплевывался и ругался. На него тоже нашло просветление.

— С ума все посходили! Кто сказал, что Роман пропал? Я спрашиваю, кто? Кому первому пришло в голову, что его заказали, что его убили?

— А ты, Костя, что думаешь? — с надеждой в голосе спросила хозяйка дома.

— Тут и думать нечего! Роман всегда был падкий на деньги, сама лучше меня знаешь. Знаешь, на какой крючок его подловила. Если ваша депутатша, как вы говорите, стоит пятьдесят миллионов зеленых, он обязательно подъехал бы к ней. Правильно французы говорят: шерше ля фам, ищите женщину.

— Да, но вот Генерал… — Полина указала на участкового.

Мясоедов смерил ее недовольным взглядом. Он считал, что участковый не вовремя вмешался. Победа клонилась в их, семейную, сторону. Сейчас бы он праздновал триумф, жена бы не могла им налюбоваться, а вынужден мокрые перья, то бишь пиджак сушить.

Неожиданно старший лейтенант засуетился:

— Мне в управление надо сбегать. Вдруг результаты экспертизы по пальчикам и по крови готовы. Я мигом.

Задерживать его никто не стал.

Когда за ним закрылась дверь, все с облегчением вздохнули. Дамы предложили мужчинам раздеться и обсушиться. Мясоедов ревниво наблюдал за Володькой. Тому первому предложили облачиться в одежду хозяина. Полина подала ему тренировочные брюки и мягкую шелковую сорочку.

Затем наступила очередь Кости Мясоедова.

— Выбирай сам, что хочешь! — сказала она, раздвигая двери встроенного шкафа во всю длину прихожей.

— Я помогу ему! — подошла Эдит.

В это время к ним подскочила Зоенька.

— Не надо! Я сама!

— Сама так сама! Кто бы обиделся, драться полез, — с насмешкой сказала Эдит, — а я со стороны с любовью посмотрю! — И все-таки не преминула уколоть Зоеньку: — Сильная ты, однако, два мужика на тебе сверху барахтались, а ты хоть бы пискнула. — И, не дожидаясь ответа, вернулась в гостиную.

Когда немного разобрались, дамы решили сесть втроем и поговорить мирком и ладком, а мужчинам, установившим между собой показное перемирие, предложили перейти на веранду пить пиво. С пивом переехала и бутылка виски. Она лучше соответствовала настроению обоих мужчин. Удобно устроившись в шезлонгах, наполнили стаканы янтарным напитком.

Полина выкатила им столик с закусками.

— Отдыхайте, мальчики. Вы сегодня перетрудились.

— Веселитесь, девочки…

Под укоризненным взглядом Полины Костя Мясоедов осекся.

Интересы обеих сторон, мужской и женской, были соблюдены. В кругу, разделенном по половому признаку, легче обсуждать скользкие темы. У трех дам — Полины, Эдит и Зоеньки — вдруг появилось столько нерешенных проблем.

Глава 20

Костя высоко поднял стакан.

— За твое здоровье! — сказал он Володьке водителю и сделал большой глоток. Огненная жидкость приятно разлилась по телу. Напряжение, сковывавшее его весь вечер, бесследно исчезло. Осталось чувство покоя и умиротворения. Ничего страшного пока не случилось. Зря Полина гонит волну и нагнетает обстановку, подумал он. Роман жив и здоров.

И все-таки беспокойно-навязчивая, смутная мысль делала свое черное дело. Она подспудно точила мозг Мясоедова. А если прав…

Именно это «если» и подвигнуто Константина на этот неторопливый, иносказательно-обтекаемый разговор.

— Володя, где ты научился так хорошо схватывать детали и разбираться в людях?

— Учили!

— А что ж ты тогда простым водителем работаешь?

Вопрос, поставленный Мясоедовым, что называется, прямо в лоб, мог вызвать двойственную реакцию. Володя должен был оскорбиться и резко поставить на место откровенно тщеславного, напыщенного собеседника или вообще прекратить разговор.