Глаза Рата хищно блеснули в полумраке кухни.

— Ещё бы не хватило. За такую еду они тебе весь Зареченск по кирпичикам перероют. Мы будем точно знать, сколько раз градоначальник чихает во сне и что ест на завтрак.

— Отлично. Собирай информацию, я должен контролировать каждую мелочь. Даже находясь в Стрежневе, я буду знать всё, что тут происходит на улицах. Осталось только придумать, как мы эту информацию будем получать.

— Сделаем в лучшем виде, барин, — Рат смешно приложил лапу к голове, словно солдат отдавал честь генералу. — Усатая разведка никогда не спит.

Он схватил крошку сыра со стола, ловко спрыгнул на пол и мгновенно исчез в темноте. Словно его тут никогда и не было.

Я остался сидеть в тишине. Внутри было спокойствие. Мой план работал без сбоев. Команда знала задачи на завтра. Фермеры давали лучший продукт в губернии. Знакомые аристократы обеспечивали крышу от проверок. А городские крысы стали моей тайной службой безопасности.

Фундамент был залит на века. Крепкий, надёжный и честный. Ни один алхимик из «Альянса» его не пробьёт порошками. Вскоре я вернусь в Стрежнев. Там меня ждут новые проблемы и вызовы. Но я готов.

«В хорошем ресторане повар всегда контролирует огонь, а в хорошем бизнесе он обязан контролировать информацию».

Глава 17

Утро выдалось дрянным. Небо над Зареченском висело низко и цеплялось за крыши домов. На улице накрапывал мелкий дождь. Погода отлично подходила для наших планов.

Лейла шла рядом со мной и смотрела прямо перед собой. Обычно она сканировала улицу, но сегодня её мысли находились далеко отсюда. Ей предстояла самая тяжёлая встреча. Встреча с мёртвыми родственниками.

— Как думаешь, Захар там справляется? — спросила Лейла, она явно хотела отвлечься от мыслей о кладбище. Её голос дрожал от холода.

— Захар огромный матрос с тесаком, — усмехнулся я. — Скорее всего, стажёры уже боятся дышать на кухне. Он выстроил их по росту и заставил чистить картофель на скорость.

— Он может перегнуть палку. Он не привык к столичным неженкам.

— На кухне лучше дисциплина, чем анархия. Захар знает своё дело. Он научит их резать мясо, а не болтать языком.

Она кивнула, и разговор затих. Мы свернули на узкую улицу, которая вела к окраине города. Дождь немного усилился. Я поднял воротник куртки, когда мы снова перешагивали через потоки воды.

Кладбищенские ворота встретили нас скрипом. Мы пошли по узким тропинкам между оградками. Вокруг стояли простые деревянные кресты и потемневшие камни. Обычные люди лежали здесь в тишине. Никакого пафоса, только земля и память.

Вскоре мы вышли к элитному участку. Разница бросалась в глаза сразу. Здесь всё кричало о деньгах и власти. Два гигантских памятника из чёрного мрамора возвышались над остальными могилами. Золотые буквы блестели даже в эту погоду. Они выглядели чужеродно среди обычных крестов.

Фатима Алиева.

Мурат Алиев.

Бабушка и отец. Люди, которые управляли полулегальным бизнесом. Они ломали чужие судьбы, травили город химией и использовали семью как инструмент. Теперь они лежали под камнем и землёй. Вся их власть закончилась в сырой яме.

Лейла остановилась за несколько шагов до могил. Она замерла на месте. Руки были спрятаны в карманы плаща. Я встал позади неё и превратился в тень. Моя задача заключалась в простой поддержке. Я был её гарантом безопасности в мире живых, но с прошлым она должна была разобраться сама. Я не лез с советами.

Минуты тянулись мучительно долго. Где-то на ветке каркнула ворона. Лейла не шевелилась. Она просто смотрела на выбитые в камне имена. А дождь стекал по её лицу.

Я наблюдал за ней и понимал её состояние. В ней бушевал коктейль из эмоций. Ненависть к бабушке боролась с чувством вины. Глубоко пряталась обычная любовь к родным людям. Других родственников у неё никогда не было. Они дали ей жизнь, они же превратили эту жизнь в поле боя. Лейла устала от войны.

— Камни, — произнёс я спокойно, решив нарушить тишину. — Просто куски породы. В них нет ничего страшного.

— Бабушка всегда любила пускать пыль в глаза, — голос Лейлы прозвучал глухо. — Она хотела доминировать даже после своей смерти. Хотела, чтобы все боялись одного её имени на куске мрамора.

— Её больше нет, Лейла. Их обоих нет. А ты стоишь здесь и дышишь. Они тебе больше ничего не сделают.

Она медленно кивнула, и я увидел, как её губа задрожала. Броня принцессы давала трещину. Лейла стиснула зубы.

— Я ненавидела её, — прошептала девушка. — Я желала ей смерти. А теперь стою тут и не знаю, что делать дальше. У меня нет семьи. Я осталась совсем одна.

— У тебя есть мы, — ответил я твёрдо. — Семья это не те, с кем у тебя общая кровь. Семья это те, кто не воткнёт тебе нож в спину на кухне во время запары. Семья это те, кто делит с тобой еду после тяжёлой смены.

Лейла судорожно вдохнула мокрый воздух. Потом ещё раз. И вдруг сломалась.

Это произошло резко. Она не издала крика, просто закрыла лицо ладонями. Её плечи затряслись, а из горла вырвался сдавленный всхлип.

Она слепо повернулась в мою сторону. Я сделал шаг навстречу и поймал её. Лейла уткнулась лицом в мою грудь, её пальцы вцепились в мою куртку с невероятной силой. Она плакала горько и отчаянно. Это был тяжёлый плач человека, который годами копил внутри себя страх.

Я не стал произносить утешения. Я не говорил, что всё будет хорошо. Людям не нужны слова, когда они выблёвывают из себя яд прошлого. Я просто стоял рядом, как каменный столб, крепко обняв её за трясущиеся плечи. Моя рука гладила её по спине, я успокаивал ритм её дыхания. Давал ей время выплакаться.

Она рыдала по отцу, которого потеряла из-за его слабости. Она плакала по бабушке. Она прощалась со своим испорченным детством. Девочка с кинжалом под подушкой наконец-то позволила себе стать слабой.

Дождь усилился. Капли падали прямо на нас. Моя куртка намокла от воды и слёз. Но меня это не волновало. На кухне мы постоянно работаем с кипятком и маслом. Вода не могла причинить вреда. Я держал её крепко, давал понять, что теперь у неё есть опора. Она больше не была одна.

Мы простояли так несколько минут. Постепенно крупная дрожь начала стихать. Всхлипы превратились в рваные вдохи. Лейла ослабила хватку, и её пальцы разжались. Она медленно отстранилась от меня, сделав глубокий вдох.

Девушка не выглядела смущённой. Она вытерла