половине. Мужчина, спавший в объятиях двух женщин, попытался вскочить, но был сбит сильным ударом ноги в грудь. Олесь мгновенно подскочил к Абасу и полоснул его по горлу. Резко запахло кровью.

— Аглай, спроси у баб, где хозяин прячет добро. Чего встал? — зло прошипел он, толкнув ногой замешкавшегося Ефима. Шум в других помещениях стих.

— Сундук в чулане, других мест нет. — Аглай кивнул на женщин. — Что с ними делать?

— Кончай. Без мытарства.

Аглай коротко ударил ножом в сердце одну из женщин. Ефим неверной рукой убил свою жертву только со второго удара. Женщины от испуга не издали ни звука, молча легли рядом со своим хозяином.

В комнату вошёл один из бойцов.

— Чисто, — коротко доложил он. — Зачистили всех.

Олесь обыскал чулан. В дальнем углу стоял небольшой, но тяжелый сундук.

— Взяли, — приказал он Аглаю и Ефиму. — Уходим.

Как только они вышли на улицу, к воротам подкатили две открытые пролётки. Быстро погрузившись, группа скрылась в предрассветной темноте.

Анвар с тревогой ожидал возвращения своих людей. Несмотря на все усилия, он не мог унять волнение. Ожидание стало невыносимым. Наконец, под самое утро, во дворе послышался шум. В комнату вошёл Олесь. В тёмной одежде, с лицом, вымазанным сажей, он был похож на черта, вылезшего из трубы. От него резко пахло кровью, смешанной с потом.

— Сработали чисто. Зачистили всех. Взяли только сундук. Что там — не смотрели, но тяжёлый.

Анвар кивнул, чувствуя, как тело ослабело от пережитого напряжения.

— Хорошо, Олесь… отдыхайте, — хрипло произнёс он пересохшим горлом.

Третьяк и Карим сидели в лавке. Товара, что привёз Кудельников, осталось совсем мало — сельхозинвентарь и самовары разошлись полностью, лишь кое-что из мануфактуры да прочая мелочь ещё дожидались своего покупателя.

— Надо бы господину сказать, чтобы игл разных заказал, — довольно заметил Третьяк. — Идут хорошо.

В этот момент в лавку, тяжело отдуваясь, зашёл купец Махмуд, торговавший кожаными изделиями. Полный, постоянно потеющий, он с видимым облегчением опустился на лавку и принялся промокать платком раскрасневшееся лицо.

— Новость слыхали? — спросил он, понизив голос. — Абас-то Барака убил. Аскар, голос Барака, страшно отомстил ему. Всех, кто в доме Абаса был, зверски порешили. Подчистую вырезали, никого не оставили. Всё кровью залито… Ума не приложу, кто на такое способен. — Лицо Махмуда выражало крайнюю степень тревоги. — Аскар уж слишком жестоко отомстил. Прежде такого не водилось — всегда договориться можно было. Но это… неслыханно. Как теперь всё обернётся — одному Аллаху ведомо.

Приняв из рук Карима пиалу с чаем, Махмуд с благодарностью кивнул и сделал глоток.

— А вы уверены, уважаемый Махмуд, что это дело рук Аскара? — осторожно спросил Третьяк.

— А кто ж ещё? — купец покачал головой. — Хотя Аскар — человек разумный, с ним всегда поладить можно. Но, видно, чаша переполнилась. Барак в последнее время совсем ум от жадности потерял, вот и поплатился жизнью. Я этот базар знаю давно, но такой непомерной платы, какую Барак назначал, никто не требовал. Теперь и не знаешь, чего от всего этого ждать.

Вечером того же дня Третьяк и Карим сидели перед Анваром, докладывая о делах в лавке.

— Торговцы притихли, ждут, что дальше будет, — говорил Карим, нервно передёргивая плечами. — А про смерть Абаса такое рассказывают — жуть берёт. Говорят, всем, кто в том доме был, головы отрезали и в ряд сложили. — В глазах его застыл неподдельный ужас.

— Да ты что⁈ — Искренне удивился Анвар.— А ты уверен, что всё было так?

— Не знаю господин, но люди врать не будут.

Анвар договорился с Аскаром, что неделю они общаться не будут. Только после того, когда всё уляжется они произведут расчёт и решат, как всё будет происходить дальше.

Аскар восседал во главе собрания. Люди ждали распоряжений нового хозяина большого рынка — никто не посмел оспорить его право на власть. Кровавая расправа над Абасом, что убил Барака, впечатлила всех без исключения. Но главное — каждый гадал, кто же совершил эту жестокую месть. Присутствующие наперебой заверяли друг друга в непричастности, и правда тонула в догадках.

— Хамдар, — тихо произнёс Аскар, — ты будешь моим голосом.

— Слушаюсь, хозяин. — Хамдар низко склонил голову.

— Вы все знаете, что делать. Исполняйте свои обязанности с усердием, и я отвечу вам справедливостью. Ступайте. А ты, Валид, останься.

Когда дверь за последним из ушедших закрылась, Аскар наконец решил узнать истинное положение дел в казне. Но едва он собрался заговорить с Валидом, как на пороге появился посыльный: главный смотритель рынка требовал немедленно явиться к нему.

— Ты что творишь⁈ — закричал смотритель, едва Аскар переступил порог его дома. Смотрителя буквально трясло от злости. — Я упеку тебя в каменоломни, сгниёшь там! Как только такое в голову пришло?

— О чём вы, уважаемый? — Аскар спокойно встретил его взгляд. — Зачем кричите на меня? Не могу понять, в чём провинился перед вами.

Смотритель аж задохнулся от возмущения.

— Уважаемый, вы получили свою долю сполна, — продолжал Аскар всё тем же ровным голосом. — Дела на рынке идут хорошо. Чего же вы ещё требуете от меня?

Довод Аскара немного остудил пыл смотрителя. Тот ещё тяжело дышал, но взгляд его уже не метал молнии — в нём появилась растерянность.

— Тогда кто? — глухо спросил смотритель, прожигая Аскара взглядом. — Кто совершил это ужасное преступление, если не ты?

— Я и сам теряюсь в догадках, уважаемый, — Аскар чуть склонил голову, сохраняя почтительную позу. — Мои люди тоже не знают. Но я непременно постараюсь разузнать и сразу же доложу вам.

Он выдержал паузу и добавил совсем тихо, доверительно:

— Поверьте, уважаемый, я не убивал Абаса. Клянусь памятью отца. Искать правду буду, но чужой вины на себя брать не намерен.

Смотритель прищурился, разглядывая его, словно видел впервые. Молчание затянулось. Наконец он махнул рукой:

— Ступай. Но если узнаю, что ты врёшь… — он не закончил, но угроза повисла в воздухе тяжёлым облаком.

Аскар поклонился и вышел, чувствуя спиной сверлящий взгляд.

К Анвару пожаловал Хафиз. Обменявшись положенными приветствиями и дождавшись, пока Карим разольёт чай, гость пригубил пиалу и осторожно приступил к делу:

— Слышал я, уважаемый Анвар, что вас навещал Чинсар, — проговорил Хафиз, исподлобья глядя на хозяина.

— Да,